Белорусский набат - Александр Афанасьев

Где вы теперь и с кем?

кто хочет быть судьей?

кто помнит все имена…

нам не хватает тем…

не нарушай покой…

эта ночь слишком темна…

Виктор Цой

Встретиться с генералом Игнатовым следовало как можно скорее, чтобы не наломать дров еще. Потому я пошел напролом. Просто появился по адресу, где был офис охранной фирмы генерала, и заявил, что мне нужно поговорить с ним. Его там, конечно, не было – такие люди никогда близко к поверхности не держатся, – но мои данные и номер телефона взяли. Через полтора часа телефон зазвонил и мне назвали место…

Место находилось на ЦКАД, около одной из крупных логистических баз, построенных недавно, где точнее – не скажу. В отличие от МКАД и Третьего транспортного – на ЦКАД специально старались не давать землю под жилую застройку, поэтому места там были застроены либо заводами, либо такими вот огромными логистическими комплексами, обрабатывающими в час сотни фур. Кричи – не докричишься, короче…

Когда я приехал, кортеж генерала Игнатова уже стоял на месте – две «Тойоты Ланд Круизер». Два боевика – а как их еще называть, если знаков различия нет, а автоматы есть, – держали периметр. У обоих – автоматы Калашникова с модными красногорскими коллиматорами: те в последнее время теснили ЭОТЕК, у них отсек для батарей был не впереди, а сбоку, в расчете на боковое крепление, и это позволяло максимально низко опустить прицел по отношению к ствольной и добиться co-witness[21], что с ЭОТЕКом на «калаше» невозможно. Такие коллиматоры намекали и на то, что они снабжаются с государственных складов.

Один из преторианцев выступил мне навстречу.

– К генералу Игнатову, – сказал я, не представляясь.

– Записывающее есть? Мобила, диктофон, камера?

– Нет.

– Руки.

Я поднял руки, меня обыскали, сначала руками, потом с помощью прибора – так называемой «петли». Ничего не нашли. Отступили в сторону, я сел в машину генерала, дверь за мной закрыли. Судя по увесистости – броня.

– Доброго дня.

– Вечера, – поправил генерал.

Генерал был намного выше среднего роста, сухощавый, с обильной проседью в волосах. Чем-то он был похож на постаревшего Башара Асада.

– Вечера, – согласился я. – Благодарю за то, что выпустили. Даже ребер не сломали.

– Кто у вас старший? – спросил генерал.

– Мудрый Викинг.

– Мы служили вместе, – кивнул генерал, – и только поэтому я поверил ему на слово. Надеюсь, вы не ждете извинений.

– Нет.

– В таком случае что вам нужно?

– Поговорить. Согласовать позиции.

– С кем? С вами?

Генерал держался уверенно… хотя, скорее всего, о зондаже со стороны Администрации Президента он знал. А Администрация Президента – не тот орган, с которым следует портить отношения, это все равно что ЦК КПСС на нынешнем историческом этапе.

– Именно со мной, – подтвердил я, не обращая внимания на презрительный тон генерала. – Мало людей пропало из-за отсутствия взаимодействия?

Эти слова, не вызывающие и не обидные, должны были заставить задуматься. В той же Чечне из-за банальных разных частот у МВД, ФСБ и армии немало людей сгинуло.

– Какое взаимодействие? Мы делаем дело, вы путаетесь под ногами. Вам мало Риги?

Ага, это он знает. Хотя, возможно, знает далеко не все.

– Рига в прошлом.

– Такое никогда не бывает в прошлом. Хотя бы из-за того пиндоса, с которым вы контачите. Кстати, человек пропал, а посольство шум не поднимает, никаких нот, с чего бы это?

– С того, что это составная часть работы. Его. Моей. Вашей.

– О как! И в чем же эта работа заключается?

– Переговоры о мире.

– О мире…

Генерал рассмеялся… смеялся недолго, но впечатление это производило, и не очень хорошее. Когда такой человек смеется…

– О мире с кем? С бандерлогами?

– Бандерлоги – это простые исполнители. Ситуация на Украине модерируется извне.

– Слова-то какие… модерируется.

– Говорить с бандерлогами бессмысленно… надо говорить с хозяевами… с кем я и говорю.

– С хозяевами… – генерал повернулся ко мне и снял очки. – Вы хоть знаете, Штирлицы недоделанные, что в прифронтовой полосе творится? Каждую неделю по две-три попытки прорыва. Среди беженцев каждый десятый – засланный казачок, и они уже по всей стране… на заводах, там, где нефть добывают, кто-то уже и в полиции. У нас на особом контроле больше тысячи ячеек. Не так давно на границе пацан пятнадцатилетний подорвался, с погранцами… шахид, е… твою мать! А вы тут переговоры, на х… ведете…

– Мы идем к палестинскому варианту, – сказал я.

– Да мне по х… – выразился генерал, – они не пройдут, вот и все. Говорить с ними – бесполезно, у них в башке только одно – слава Украине! Только когда мы до Львова дойдем – вот тогда и надо переговоры вести. А пока – п…ть не надо.

…

– Есть еще вопросы?

– Никак нет.

– Тогда не отсвечивай. То, что тебя приняли, – ошибка, и не более того. Хотите вести переговоры, со Старой площадью мутить – ваше дело. Только вот что я тебе скажу…

…

– Помимо всех верхов есть еще и народ. Понял? Народ. За ним – последнее слово, и он свое слово уже сказал. Никакого мира не будет, пока народ этого не захочет. А народ этого не захочет, пока реально не будет понятно, кто победил. Пока реально не закопают тех, кто в Одессе людей жег, кто в Мариуполе в порту топил, кто в Донецке в шахты сбрасывал. Вот когда всю эту про…ь закопаем, вот тогда и мириться будет можно. Понял?

– Понял, – сказал я.