Белорусский набат - Александр Афанасьев

Небольшой «УАЗ»-буханка зарулил на территорию какой-то базы, типично советского вида, огороженной высоким бетонным забором. База выглядела мертвой, фонари не горели…

Буханка подрулила к гаражам. Водитель выбрался из машины первым.

– Свои, – сказал он в пустоту. – Слава Украине!

Лязгнул засов. Машину начали загонять в большое, просторное помещение гаражей. Тут на стапелях и так стояли несколько автомашин: «Форд Эскорт» и «УАЗы». Все их перекрашивали в милицейские цвета Беларуси.

– Хома пораненный!

К машине подскочили, в несколько рук потащили раненых.

К водиле – он же старший группы – подошел Дiд.

– Ну?

Водила вытряхнул сигареты из пачки, нервно закурил.

– Волки.

– Это белорусы-то?

– Якие белоруси! Москали. Спецназ ГРУ.

…

– Колону зупинили, як годиться, відкрили вогонь. Тут – ці наскочили. Чорний Патриот. Відразу врізали так, не знав куди подітися. Дав команду на відхід. Татарина відразу убили. Хому теж. Дивом піти встигли.

Дiд промолчал. Татарин был одним из немногих пулеметчиков, которые у них были. Еще с Донецкого аэропорта.

– В них скільки вбитих?

– Не знаю. Ракетою по кузову попало, та й кулемет. Тридцять – сорок… напевно так.

– Татарина можна було врятувати?

– Не можна! Вони з двох кулеметів вдарили, перший же чергою по нам! Це спецназ російську! Чи не білоруси! На хвилину встали – все б там залишилися, ніхто б не вийшов!

Дiд похлопал подчиненного по плечу.

– Отдыхай. Слава нации.

– Смерть ворогам! – ответил нервно курящий боевик, его уже потряхивало.

Дiд пошел во внутренние помещения здания, которое когда-то действительно было ведомственным гаражом… какой-то идиот еще в СССР придумал, что ведомства должны быть в центре, а гаражи – на окраине. Там, на брошенном спальнике, умирал Хома, паренек, который начинал еще на Евромайдане, потом прошел все АТО. Двадцатишестилетний ветеран движения, в восемнадцать лет он стал роевым, потом сотником. Рядом с ним была Лиска, его девушка, она что-то причитала по-украински и плакала. Хотя была русской из Харькова. Беда и смерть объединяла всех.

Хома нашел глазами Дiда.

– Слава… нации… – выдавил он из себя.

– Смерть ворогам, – ответили все.

Хома дернулся и перестал дышать. И все, кто присутствовал в этом помещении, одновременно почувствовали какой-то странный холодок и как будто присутствие кого-то чужого, кто внимательно смотрит на них.

Смерть ворогам…

Почему Хома, он же Петр Хомченко, паренек из Винницы, сначала поехал на Майдан разрушать государство, потом поехал на Восток убивать русских, а потом приехал в соседнее государство и совершил здесь теракт – нападение на армейскую колонну, став тем самым настоящим, законченным террористом?

В общем-то, это вопрос из той же самой серии, почему главарем моджахедов стал Гульбеддин Хекматьяр – те, кто помнил его молодым, говорили, что он был нормальным афганцем, патриотом своей страны…

Говорят, что добро превращается в зло, когда у тех, кто за него борется, появляется на губах пена. Украина до 2014 года была мирной страной, в которой о войне просто не думали – какая война, тут бы выжить, работу найти. Но зерна фашизма уже зрели внутри внешне инертного общества.

Один из российских политологов, Вадим Цымбурский, дал очень необычное определение фашизма. Фашизм – это восстание народа против попытки вписать его в историю на вторых ролях. Путь Украины до 2014 года – это медленное сползание в пропасть, медленное разворовывание всего, что не прибито гвоздями – да и гвоздями прибитого тоже. Проедание того гигантского советского запаса, оставленного этой второй по величине республике бывшего СССР. Кто сейчас помнит, что в 1991 году экономика Украины по основным показателям соответствовала экономике ФРГ?