Американские боги. Король горной долины. Сыновья Ананси - Нил Гейман

Он обулся и подумал, что, если бы он уже ориентировался в городе, можно было бы пройтись до центра, прогуляться по мосту, добраться до северного берега озера. Нацепив на себя тонкую демисезонную куртку, он вспомнил, что дал себе обещание купить теплый зимний пуховик, и с этой мыслью открыл дверь и вышел на деревянную веранду. От мороза у него сразу перехватило дыхание: он вдохнул и почувствовал, как каждый волосок в ноздрях превращается в ледышку. С веранды открывался прекрасный вид на озеро: белую пустыню с серыми островками неправильной формы.

Похолодало и впрямь довольно резко. Едва ли на улице было больше нуля по Фаренгейту,[70]так что прогулка не обещала быть приятной, и все же он решил, что до центра доберется без особых проблем. Что там Хинцельманн сказал вчера ночью — десять минут ходьбы? А Тень мужик крепкий. Пойдет бодрым шагом и даже замерзнуть не успеет.

Он зашагал на юг, по направлению к мосту.

Вскоре у него начался слабый сухой кашель, оттого что легкие вдыхали невыносимо холодный воздух. Еще через некоторое время от холода начали гореть уши, лицо и губы, а потом — ноги. Перчаток у него не было, и он, сжав кулаки, сунул руки поглубже в карманы, чтобы хоть немного согреться. Он поймал себя на том, что вспоминает, какие сказки ему рассказывал Космо Дей по прозвищу Ловкий о зимах в Миннесоте: особенно вспомнилась история об охотнике, которого медведь загнал на дерево в сильный мороз. Охотник расстегнул ширинку и пустил желтой струйкой мочу, которая замерзла, не успев долететь до земли. В общем выссал себе ледяную жердь, съехал по ней на землю и был таков. Вспомнив эту историю, Тень криво улыбнулся и снова зашелся сухим мучительным кашлем.

Он шел шаг за шагом, шаг за шагом. Потом оглянулся: дом оказался гораздо ближе, чем он предполагал.

Не стоило высовываться на улицу, решил он. Но теперь Тень был уже в трех-четырех минутах ходьбы от дома, а впереди виднелся мост через озеро. Значит без разницы — возвращаться обратно или идти дальше. (И что дальше? Вызвать такси по сломанному телефону? Ждать весны? Да еще и жратвы в доме нет, напомнил он себе.)

Он продолжал идти, прикидывая в уме, на сколько градусов упала температура. Сколько сейчас показывает термометр? Минус десять? Минус двадцать? А то и все минус сорок (странная отметка на термометре: что по Цельсию, что по Фаренгейту — одно и то же). А может, вовсе и не так холодно. Может, это все из-за ветра: сильного, ровного, неутихающего, который дул с озера, прилетев через Канаду из самой Арктики.

Он с досадой вспомнил о химических грелках для рук и ног. Вот когда они нужны на самом деле.

Тень шел, наверное, еще минут десять, а мост даже не приблизился. Глаза ломило. Было так холодно, что даже дрожать не получалось. Не просто холодно, а прямо что-то из области научной фантастики. Как будто он оказался на темной стороне Меркурия (когда еще считалось, что у Меркурия есть темная сторона). Или где-нибудь на скалистом Плутоне, откуда солнце кажется всего лишь звездой, одной из множества других, которая просто светится в темноте чуть ярче, чем остальные. Еще чуть-чуть, думал Тень, и он окажется в таком месте, куда воздух доставляют в бочках и разливают как пиво.

Машины, которые время от времени с ревом проносились мимо, казались Тени чем-то нереальным: какие-то космические корабли, маленькие быстрозамороженные упаковки из стекла и метала, а в них люди, одетые теплее, чем он. В голове завертелась одна старая песенка, которую любила его мама, «Гуляя по зимней чудо-стране», и он стал напевать ее сквозь плотно сомкнутые губы, стараясь шагать в такт мелодии.

Ног он больше не чувствовал. Он посмотрел на свои черные кожаные ботинки, надетые на тонкие хлопчатобумажные носки, и всерьез испугался, что отморозит себе ноги.

Это уже не шутки. Это уже не смешно, это перешло все мыслимые и немыслимые границы и даже границы того элементарного чувства, которое можно выразить фразой: боже-мой-я-в-полной-жопе. Одежда не грела, с таким же успехом можно было бы замотаться в сеть или кружево: его насквозь продувало ветром, ветер вымораживал кости и костный мозг, замораживал даже ресницы, пробирался под самые яйца, которые уже, кажется, втянулись обратно в малый таз.

Шагай дальше, говорил он себе. Шагай, не останавливайся. Вот доберешься до дома и глотнешь воздуха вволю. В голове зазвучала песня Битлов, и он подстроил под нее свой шаг. И только когда дошел до припева, сообразил, что напевает «Help».

Он почти добрался до моста. Вот он его перейдет — и останется еще минут десять до ближайшего магазина на западном берегу озера, а может, чуть больше…

Мимо проехала темная машина, потом притормозила, дала задний ход, выпустив в атмосферу мутное облако выхлопного газа, и остановилась рядом с ним. Водитель опустил стекло, и к выхлопным газам примешались выплывшие из окна туман и пар — не машина, а просто дракон какой-то.

— С вами все в порядке? — спросил сидевший в машине коп.

Первой реакцией Тени было сказать: «Да, все отлично, просто шикарно, не беспокойтесь, офицер». Но это катастрофически не соответствовало действительности, и он начал так:

— Кажется, я замерз. Я пошел в Лейксайд, купить еды и кое-какую одежду, но недооценил расстояние. — Вернее, эта фраза сложилась у него в голове, и он внезапно понял, что просто стоит и стучит зубами от холода, произнеся вслух только: — З-з-замерз. Из-звините. Мороз-з. Из-звините.

Коп открыл заднюю дверцу и сказал:

— Садитесь скорее в машину, давайте, давайте! А то совсем закоченеете.

Тень радостно залез внутрь, устроился на заднем сиденье и стал тереть ладонью ладонь, прогоняя невеселые мысли об отмороженных пальцах на ногах. Коп уселся обратно на водительское сиденье. Тень смотрел на него через металлическую решетку, стараясь не думать о своей последней поездке на заднем сиденье полицейской машины и не придавать значения отсутствию ручек на задних дверцах. Вместо этого он сосредоточенно растирал руки, пытаясь вернуть в них жизнь. Лицо горело, пальцы ломило, а теперь, в тепле, снова почувствовали вкус к боли и пальцы на ногах. Тень решил, что это хороший знак.

Коп нажал на газ, и они тронулись с места.

— Знаете, — не оборачиваясь, но немного повысив голос, сказал коп, — вы меня, конечно, простите, но как-то вы опрометчиво поступили. Разве вы не слышали прогноз погоды? На улице минус тридцать. А когда такой ветер, господь его знает, на сколько градусов это тянет — на минус шестьдесят, минус семьдесят. Хотя, сдается мне, если опустилось ниже тридцати, уже все равно, какой там ветер.

— Спасибо, — сказал Тень. — Спасибо, что остановились. Я вам очень, очень признателен.

— Сегодня в Райнлендере одна женщина вышла из дома, чтобы насыпать птичкам корма в кормушку, вышла в одном халате и тапочках и вмерзла, ну то есть буквально вмерзла в тротуар. Теперь в реанимации. Сегодня утром по телевизору показывали. А вы недавно в городе? — Это был вопрос, хотя ответ на него явно был уже известен.