Исход - Виктория Гетто

– Брысь! Времени мало, а ещё поспать надо!

Опять ойкают, убегают, не забыв прихватить с собой Юницу. И правильно. Девочке надо отдохнуть, потому что дорога предстоит нелёгкая. Проехать почти семьсот километров. Ладно если бы мы были одни. Но я не знаю, сколько народу будет с Петром и на чём они собираются добираться. Если на лошадях – одно. А на нынешних машинах – другое. Одни-то мы за двое суток доедем. Уже проверено.

Начинаю выгребать содержимое оружейного ящика, аккуратно выкладывая его на расстеленное полотнище тонкого брезента…

– Ваша светлость, ужинать пора. – Горн с интересом рассматривает гору оружия и боеприпасов, лежащую на полу подвала, которую я распихиваю по всем местам своего джипа. Наклоняется, берёт из кучи снайперку. Восхищённо вертит в руках: – Красавица! И такая лёгкая! Какой маленький калибр!

– JS 7,62. Ручная перезарядка. Дульный тормоз. Заряжается магазинами на пять патронов, снизу. Приклад и рукоятка – из сплава алюминия. Думаю, тебе она подойдёт.

У меня их две, так что одну для старика можно выделить. Прекращаю укладку, осторожно забираю оружие у мажордома, подхожу к столу, стоящему у стены. Раскрываю сошки, ставлю винтовку.

– Смотри. – Показываю, как перезаряжать. Как снаряжать магазин, подгонять ему выдвижной упор. Наскоро инструктирую, как пользоваться прицелом. Неплохо бы устроить и практические стрельбы, но времени у меня нет, а Горн, как я понимаю, ветеран и вряд ли оплошает. Отсыпаю щедрой рукой патроны. Сверху кладу гранату. – Всё понятно?

Мажордом кивает. Но говорит:

– Патронов слишком много, ваша светлость. Не успею ведь все потратить.

– Успеешь. Тут на арган стрелять можно. Не промажешь.

– Ох! – Дед в изумлении всплёскивает руками. – На арган?!

Это местная мера длины больше километра в полтора раза. Киваю.

– Будь у тебя практика, и на полтора бы попал. Правда, уже без гарантий. А так – спокойно.

– Спасибо, ваша светлость! Добрый подарок! – Он переводит взгляд на гранату: – А это, как я понимаю…

Киваю:

– Да. Когда наступит последний момент, выдернешь это колечко… – показываю чеку. – Потом пять секунд – и всё. Ещё и с собой гарантированно прихватишь десяток врагов.

– Век буду благодарен, ваша светлость!

Он кланяется, сгребает патроны в карман сюртука, подхватывает винтовку и гранату, затем идёт к лестнице. Я – следом. В столовой ощущается какая-то нервозность. Золка с красными от слёз глазами. Сола – хмурая, что для всегда улыбчивой поварихи редкость. Дамы сидят с мокрыми волосами, в простых платьях, накинутых на скорую руку. Юница цветёт улыбкой. Вот кому мало надо для счастья. Быстро, даже торопливо ем, заканчивая с едой, когда остальные ещё только приступают ко второй перемене.

– Сола, что у нас там? Насчёт еды в дорогу?

Та с поклоном отвечает:

– Готовим, ваша светлость. Но придётся повозиться.

– Ничего. Обещаю – в пути отдохнёшь. Есть где.

И это так. Потому что слуги поедут в прицепе. Есть у меня такой. Две оси, точно такие же большие рубчатые колёса, как на «Воине». Специально для эвакуации и приготовлен. В прошлый раз я его не брал, а сейчас придётся использовать.

Забираю обоих парней, и мы спускаемся в подвал, где приступаем к погрузке фургончика, прицепив его к джипу. На крыше – бочки с топливом, громоздкие, но необходимые вещи: палатки для ночлега, спальные принадлежности, пластиковые ёмкости с водой. Внутрь укладываем продукты, боеприпасы, лишнее оружие, парни умудряются даже запихнуть оставшуюся форму куда-то под лавки. Прицеп оседает, но ненамного. Проедет, сколько надо. Заканчиваем уже ближе к полуночи. Озабоченно смотрю на часы – но ладно. Нормально. До лагеря Петра – минут сорок. Ну, час. А там уже будем идти, как получится.

Возвращаюсь в спальню. Проходя по коридору, замечаю пробивающийся из-под двери баронессы слабый свет. Но это ничего не говорит – она всегда включает ночник для девочки. Честно говоря, устал. Столько всего перетаскать, столько уложить… Уф… Скидываю проклятый камзол, сдёргиваю с ног ботфорты. Наконец-то я от них избавлюсь!!! Шлёпаю в ванную. Ого! Девочки даже прибрали её за собой, хотя явственно ощущаю влажность, остающуюся после помывки. Пускаю воду, отрегулировав её по своему вкусу. Затем выхожу обратно в комнату. Полотенце, чистое бельё, бритва. Всё готово. Пока вода набирается, достаю планшет и включаю себе негромко музыкальный клип.

Внезапно входные двери распахиваются без стука, и входит Аора. При виде меня, лежащего на кровати, поскольку я расслабляюсь перед мытьём, она ахает. Я торопливо сажусь. Женщина в простом домашнем халате, никогда мной прежде не виданном на ней, из-под которого торчит длинная ночная рубашка. Заливается краской стыда, потом шепчет:

– Простите, эрц… Юница оставила у вас свою куклу…

Лениво машу в сторону ванной:

– Пожалуйста.

Снова утыкаюсь в планшет. Через пару мгновений изящный пальчик указывает в отплясывающую рядом с исполнителем красивую стройную девушку в мини, и я слышу возмущённый голосок:

– Это… что за разврат?! Как ей не стыдно?!!

Лениво, нехотя отвечаю:

– А что тут такого? Нормальная одежда. И ей нечего стеснятся. Ноги красивые, тело великолепное, да и сама… Раскованная, свободная. Мы как-то привыкли…

Про себя думаю, что бы она сказала, увидев наших женщин на пляже в бикини…

– Но как ей не стыдно?!

– Баронесса, я же сказал, чего тут стыдиться? Наоборот, гордиться надо таким телом.

– И для этого выставлять его на всеобщее обозрение?!!

Накал эмоций возрастает, и я почему-то чувствую гнев: чего она вообще лезет? Я и так устал, а впереди ещё путешествие в несколько сот километров… Отрываюсь от клипа, резко приподнимаюсь на локте, бросив планшет рядом:

– Какое обозрение? Это нормальная, как я уже сказал, одежда! – Меряю её презрительным взглядом, и меня несёт:

– В отличие от вашей, госпожа! Идиотские корсеты, в которых женщина даже дышать не может! Глухие мешки вместо нормальных платьев, подчёркивающих красоту фигуры! – Чуть прищуриваюсь: – А ваша ночная рубашка, баронесса? Наглухо затянутая у горла кучей верёвок? Да ещё толстые байковые штаны внизу? Правда, говорят, в них предусмотрено отверстие для соития? На всякий случай? Вы назначали своему супругу часы для этого? Как часто? Один раз в год? Или того реже? Гасили весь свет в комнате, предварительно велев слугам наглухо закрыть окна ставнями?

И чего я завёлся? Впрочем, и женщина вспыхивает, словно порох:

– Вы наглец, пошляк и развратник, эрц! Неудивительно, что позволяете себе смотреть непристойности!

– Непристойности?.. – цежу я сквозь зубы и повторяю:

– Непристойности, значит?.. Да знали бы вы!.. – Осекаюсь.