Третье пришествие. Звери Земли - Виктор Точинов

И Бурбон не поскупился на щегольской заграничный «Барретт», навороченный по самое не могу, но весящий вдвое меньше АСВК и как раз предназначенный для мобильных групп, передвигающихся на своих двоих. И все равно калибр 12,7 – это калибр 12,7, от пули не спасет бронежилет любой степени защиты. Повезло, крупно повезло Нагу, что пуля с вольфрамовым сердечником прошла навылет и полетела дальше, сохранив большую часть энергии…

Максим свет Кириллович большой фанат таких игрушек, и у него прямо-таки глаза разгораются, когда «Барретт» оказывается в его руках. Восхищенно цокает языком, приложившись к окуляру прицела. Еще бы, штучная оптика «Сваровски», не фу-ты ну-ты…

Разумеется, он тут же прибирает к рукам и боеприпасы, и вообще все, что приглянулось в вещмешке мертвеца. Говорит:

– Пойдем, Петя? Вон уже Дракула за нами идет…

– Ты иди, я догоню…

Меня все-таки интересует проблема исчезнувшего куска мяса… Вроде бы мелочь, но принципиальная.

Отец уходит, нагруженный трофеями, а я тщательно осматриваю все вокруг. Ни за другими колонками, ни где-то еще поблизости мяса нет.

Подходит Дракула. Смотрит на меня, потом на мертвеца… Его глаза лишены век, и рядом с ними почти нет мышц, отвечающих за мимику. Значение взгляда не понять, он всегда один и тот же… Холодный акулий взгляд.

– Ты, Пэн, это… иди в лагерь… – скрежещет Дракула. – Там, это, рану Нага надо посмотреть…

Врет. Когда я уходил, рана Нага уже закрылась, не кровоточила.

– Иди, Пэн, иди…

Нетерпение хорошо ощущается в голосе Дракулы. Пасть приоткрывается и вновь схлопывается. Кого я хотел обмануть дурацкой болтухой Мишкунца? Природу, или дьявола, или инопланетян, или пришельцев из-за мифической Двери? Не важно кого… Кто бы ни сотворил сочетание генов, породившее тварь, – человеком ЭТО не сделаешь… Ничем, ни болтухой, ни педагогикой, ни социализацией… Даже мирным зверем-вегетарианцем не сделаешь.

Неужели прав отец? Хармонт и беспощадный скальпель хирурга – единственный выход?

Ухожу. Звуки за спиной исключительно мерзкие.

Заглядываю в трансформаторную будку. Разобрало подозрительное любопытство: что за ритуальные медитации проводит перед боем Тигренок? После вчерашнего ритуала с браслетом хотелось бы прояснить этот вопрос…

Будка разграблена наполовину: медные обмотки и шины исчезли, черный металл на месте. Пармезан потрудился или кто-то из его подельников. Эти тоже как бы сталкеры в опасные места не лезут, ходят хорошо известными тропами. Хабар их не интересует, равно как и брошенные при эвакуации сокровища, в погоне за которыми недолго свернуть шею. Неторопливо и методично, начав с прилегавших к Периметру районов, они чистят Зону от бесхозных цветных металлов. Уже до Обводного добрались…

Лия-Тигренок здесь действительно медитировала. В дальнем темном углу.

Я мог бы понять это, не заходя, по запаху… Но все же захожу и убеждаюсь. В углу – большая куча дерьма. Свежего, остро пахнущего.

Вот оно что… Мог бы сообразить еще в туннеле под Садовой, как именно Тигренок медитирует: освобождает организм от балласта, совсем не нужного в бою. Но тогда не разглядел следов медитации – из-за троих Желто-синих, выпотрошенных в том самом месте.

Она вновь подкралась беззвучно. В будке стало темнее, и я услышал – впервые, по-моему, – как умеет рычать разъяренная женщина-кошка.

– Я должна убить тебя, Питер-р-р-р-р-р-р-р…

– Убей, – говорю равнодушно. – И сожри. И не пытайся больше быть обычной нормальной девушкой. Природу не обманешь.

Достаю нож. Лезвие – черное, вороненое, не дающее бликов – подцепляет фенечку на левом запястье, перерезает армированную нить – и браслет начинает распадаться. Бисер и стеклярус падают под ноги. На свежее и остро пахнущее дерьмо.

Кажется, что ее глаза светятся в полумраке будки своим светом. Пылают ненавистью, как выражались романисты давних времен. Наверное, так преломляется и отражается в них свет с улицы… Или действительно светятся?

Бросится или нет? Я готов ко всему. Нож в руке. Его лезвие короче, чем десять когтей-кинжалов на ее передних лапах. И восемь на задних. Но я отчего-то не сомневаюсь в победе.

– Я убью тебя в Харр-р-р-р-рмонте… Сразу, как спасем девочек. Убью. Жди.

– Записывайся в очередь… Там будет много желающих.

Она исчезает одним прыжком, была – и не стало.

Я перешагиваю кучу дерьма. Так завершается история любви зверя. И начинается другая – история ее смертельной ненависти.