Третье пришествие. Звери Земли - Виктор Точинов

Мы идем по дорожке, огибающей берег озера, и сейчас как раз оказываемся напротив острова. На нем зеленеют деревья, над их кронами поднимаются шатровые крыши каких-то строений. Что за строения, толком не понять – озеро подернуто туманом, очень знакомым чуть маслянистым туманом, и у меня возникает подозрение, что здешний Кенсингтонский сад находится вовсе даже не в Лондоне, а в питерской Зоне… Зеленой траве и зеленым деревьям, разумеется, в Зоне не место, но разве можно требовать детальной точности от сновидения?

Плащ кивает на остров:

– Мне надо туда. Тебе, я полагаю, тоже. Составишь мне компанию?

На берегу, рядом с нами, – небольшой причал. К острову, точно напротив, приткнулся такой же, однотипный. Возможно, между причалами курсировала лодка или даже небольшой паром, но сейчас ничего похожего поблизости не видно…

– Вообще-то мне надо в Хармонт, – говорю я. – Но если приглашаешь, загляну сначала на островок.

– Приглашаю, приглашаю… Пригласил бы надолго, и вместо Хармонта, но ведь тебя, Петр, если ты что-то вобьешь себе в голову, не переубедить и не остановить.

Да, я бываю упрямым… Многие пытались меня остановить, и где они сейчас?

Однако любопытно, как Плащ собирается очутиться на островке… Левитация? Водохождение? Телепортация?

Он шагает с берега прямо на воду (та слегка прогибается, но выдерживает), делает приглашающий жест…

Ну, меня таким и наяву не удивишь. Мой знакомый мутант Водо-Мэр не только по воде ходить умеет – он ее может носить без какого-либо сосуда, в виде шара, удерживаемого лишь силой поверхностного натяжения.

Я шагаю на поверхность озера, встаю рядом с Плащом. Вода упруго пружинит, но выдерживает наш общий вес. Главное, далеко не отходить от спутника… Хотя можно и отойти для эксперимента: вдруг в этом сновидении и у меня прорезались новые умения?

Мы двинулись к острову и прошагали почти половину пути, я что-то спрашивал, Плащ лишь отмахивался: сейчас, дескать, все сам увидишь…

Увидел… Но не на острове, туда мы не дошли. Случайно опустил взгляд, вода оказалась на удивление прозрачной, но вместо дна, водорослей, рыбок и прочего я увидел какие-то смутные силуэты – один большой, громоздкий, в окружении других, поменьше…

Чем дольше я всматривался, тем лучше различал детали, словно прозрачность озера улучшалась с каждой секундой. Наверное, она и в самом деле улучшалась.

Машина… Внедорожник, передние двери широко распахнуты. А фигуры вокруг – люди, неподвижно застывшие в разных позах.

И вся эта композиция не лежит на дне – зависла в толще воды. Да какой, к чертям, воды! Я вдруг понял, что под нами вовсе не вода, а Ю-жидкость.

Встречаются в Маркизовой луже (в той части Финского залива, что стала Зоной) так называемые Ю-банки: большие, до километра в диаметре, линзы не совсем обычной жидкости. Даже совсем необычной – в ней тонет все, что не должно тонуть: дерево, пенопласт, спасательные круги и жилеты… Тонут любые придуманные людьми суда и плавсредства. Плавали бы в Маркизовой луже рыбы – тоже бы тонули на Ю-банках.

Казалось бы, закон Архимеда там отдыхает. Нет, он работает, но такая уж там жидкость. На вид вода водой, а плотность на поверхности, как у жидкого водорода. Даже мой знакомец Водо-Мэр не смог бы ходить по ней…

Ю-жидкость теоретически должна бы при такой низкой плотности активно испаряться и довольно скоро испариться вся… Не испаряется. Феномен.

Ближе ко дну плотность линзы растет. Неравномерно, скачками. Короче, любые придуманные людьми суда и плавсредства, заплывшие на Ю-банку, тонут и зависают в толще линзы.

Внедорожники, разумеется, тонут тоже, они и в самой обычной воде тонут, но до дна не опускаются только в линзах квазиводы… Вместе с людьми висят не то в газе, не то в жидкости.

Я понял, что все здешнее озеро целиком и полностью заполнено Ю-жидкостью. Нормальной воды здесь нет, она в Ю-жидкости тоже тонет, никак с последней не смешиваясь. Оттого возле Ю-банок всегда сильное течение, на поверхности направленное к линзе, у дна – обратное. Но в здешнем озере никакого тока воды не заметно…

В облаках над головой появляется круглый разрыв, я не удивлен, этот трюк Плаща мне уже знаком.

Показавшееся солнце пронизывает лучами глубину, словно громадный театральный прожектор. Первым делом я узнаю машину: это же мой собственный «Лэнд Ровер», который должен сейчас мирно стоять в Ульянке, в отстойнике!

Потом начинаю узнавать людей…

Отец… Неподвижное лицо мрачное и сосредоточенное, а руки подняты над головой, словно он до последнего пытался выплыть, вынырнуть, прорваться на поверхность.

Натали-Горгона – ее волосы растрепаны, а лицо искажено, рот широко распахнут в последнем немом крике.

Еще одна женщина, ее лицо обращено вниз, но по фигуре, по волосам, по униформе Вивария я узнаю Авдотью.

Снаружи трое, но в машине остался кто-то еще, двое как минимум, но мне толком не разглядеть их сквозь стекла…

Кто там? Я сам? Или… или Мариша с Аней?

– Что это? – неожиданно осипшим голосом спрашиваю у Плаща.

– Это цена, – говорит он спокойно. – Это цена твоих возможных ошибок и неправильных решений. Чуть большая цена, чем всего лишь двадцать потерянных лет жизни, согласен? Постарайся ошибаться поменьше, Петр.

– На что ты намекаешь, черт тебя возьми?! Рейд в Хармонт – ошибочное решение?!

– Не знаю… Жизнь покажет. Мне кажется, что мимо Хармонта твой путь все равно не пройдет… И это будет проверка, Петр. Испытание тебя на прочность.

– Да будь ты проклят со своими недомолвками и дурацкими намеками!!! – ору я.

И просыпаюсь от собственного крика.