Неживая вода - Елена Ершова

– А разве они осенью водятся? – спросил Игнат.

Но хотел, на деле, спросить совсем другое – а разве они действительно существуют? Это сказка, страшилка для детей. Никакого мертвеглавца в природе не было, так говорила бабка Стеша.

– Водятся, – тихо ответила Званка, глядя не на Игната, а вниз, на свою руку, по которой медленно полз гигантский жук. – Они в могилах водятся, Игнаш. Глубоко под землей. А там какая разница, осень ли, зима…

– Пойдем домой, Званка, – просяще сказал Игнат. – Я ведь обещал до бучила дойти и с тобой обратно вернуться. Пойдем, а?

Званка вздохнула тяжко, но вместо того, чтобы подойти к мальчику, отступила еще дальше, в овраг. Там уже вовсю клубилась мгла, грязно-серая, как панцирь мертвеглавца. Лицо Званки поблекло и треснуло ото лба до переносицы.

– Не могу я уйти, Игнаш, – невнятно проговорила она, словно рот был забит землей и травою. – Кто же будет кормить их тогда? – Она повыше подняла руку, и Игнат с ужасом увидел, как пальцы ее почернели и ссохлись, как начала облетать плоть с серых Званкиных костей. – Едят они меня, Игнаша. Сколько лет едят, да никак не насытятся.

Из-под Званкиной косы выполз еще один жук и потащил за собой приставшую к лапке бумажную розу. Девочка отступила, и теперь оказалась скрыта по пояс. Комья земли и травы покатились на дно оврага, глухо застучали, как о гробовую крышку.

– А раз обещал, – едва ворочая мертвым языком, прошелестела Званка, – так что ж на полпути остановился? – Она ухмыльнулась, и трещина побежала вниз, расколола лицо надвое. – Эх ты! Послушный да правильный! Сидеть бы тебе на печи да ждать, пока мертвеглавцы на останках Солони пируют. Думаешь, кто их привел-то?

Она начала смеяться тихо, хрипло, обидно. Черные губы треснули, в провале рта мелькнула и пропала сухая лапка жука.

– Кто? – холодея, спросил Игнат.

Званка поманила его высохшей рукой, подмигнула слепым глазом.

– Подойди – скажу.

Будто завороженный, Игнат шагнул к оврагу. Лицо тут же обдало вонью разложения и сырой земли.

– А ты, брат, сам подумай, – пробасила мертвячка голосом мужским и грубым, повторяя чужие, давно услышанные слова. – Раз в пять лет – срок невелик. Зато нам и детям нашим спокойнее будет. А эту соплячку все равно никто не хватится. Отец – пьянь подзаборная, мать – ни рыба ни мясо. Ты подумай, брат Егор. Подумай, недолго нам думать осталось…

От вони закружилась голова. Игнат приоткрыл рот, пытаясь сделать вдох, наклонился над оврагом, и сухие пальцы мертвеца сжали его запястье. Игнат услышал хруст и шорох – это внутри Званки ворочались и грызли плоть огромные жуки. Он зажмурился, пытаясь справиться с тошнотой, подошвы поехали по склону оврага.

Тук-тук… тук-тук…

Застучали комья глины о каменистое дно.

Тук-тук… тук-тук…

Застучали колеса.

Игнат распахнул ресницы. По глазам саблей полоснул желтый свет фонарей, замельтешили вылетающие из-под колес шпалы. Игнат закачался, балансируя на краю вагона. Взмахнул руками, но не нашел опоры. Вместо этого кто-то рванул его назад – больно, едва не вывихнув плечо.

– Дурак! Куда собрался?

Парень повалился на пол, закашлялся, затрясся в ознобе. В открытом тамбуре гулял стылый ветер, и проводник поспешил закрыть распахнутую настежь дверь.

– Как же не досмотрели, Петр Кондратьевич? – сдержанно пожурил Прохор Власович.

Проводник развел руками.

– Не ожидал, ей-богу! В последнюю минуту подоспел!

Игнат вытер лицо трясущейся рукой, ноздри еще щекотал гнилостный запах, а в ушах стоял шепот мертвой Званки. В подрагивающем электрическом свете фигура старика казалась сгорбленной и высохшей, точно мумия.

– И не скажешь, что лунатик, – нервно усмехнулся Прохор Власович, сверху вниз глядя на Игната. – Что ж ты, соколик, так на меня смотришь, будто мертвеца увидел?

Игнат привалился к стене, прикрыл усталые глаза, в которых все еще стоял образ пожираемой жуками Званки.

– Это черный вепрь, – произнес себе под нос. – Все дело в нем. Тогда я еще не знал, но теперь понял… – Он прижал ладонь к груди и ощутил за подкладкой узелок с тайным эликсиром. – Они первые предали Солонь, – горько сказал Игнат. – И дядька Касьян, и Егор, все… Отдали ее на растерзанье нави. И еще тогда решили, что первой отдадут Званку…