Неживая вода - Елена Ершова

Через несколько дней, когда Игнат, казалось, окончательно пошел на поправку, у него вдруг начался жар.

С самого утра Игнат почувствовал недомогание. Страшно болела голова, и спина казалась распухшей и тугой, как начиненная к празднику утка. Марьяна осмотрела его и на этот раз смолчать не могла.

– Абсцесс, – кратко описала она ситуацию и добавила: – Этого и боялась.

Ее глаза влажно блеснули, но девушка не заплакала. Вместо этого напоила Игната отваром и привычно перевязала раны.

– Ничего, выдержу! – наигранно улыбнулся парень и погладил Марьяну по ладони, хотя сердце заныло от плохого предчувствия.

Заражение крови – вот чего опасались все.

– Будет воля Господа, скоро оттепель придет, – сказал Витольд. – А там можно и до людей добраться.

– Сами же говорили, далеко до города, – напомнила Марьяна.

– Что верно, то верно. Ближайшая деревушка – это ваша Солонь.

Марьяна бросила на Игната встревоженный взгляд. Тот насупился, покачал головой:

– Нет, туда нам ход заказан.

– От солоньской станции можно до города добраться, но на это еще время уйдет, – с горечью произнесла Марьяна. Она украдкой потерла покрасневшие уголки глаз, привычным жестом откинула за спину косу.

Все понимали – снежная буря на время поймала их в капкан, отрезала от остального мира.

– Вот что, ребятки! – сказал Витольд и гулко хлопнул себя по коленям. – Выход я вижу только один. Помнишь, Игнат, я тебе о ведьме рассказывал?

Марьяна скептически хмыкнула, и Витольд поднял широкую ладонь.

– Погоди! Будет еще время посмеяться. Так вот, выбора у вас нет. Или к мучителям вашим возвращаться, или к знахарке ехать.

– Да чем она лечить-то будет? – всплеснула руками Марьяна. – Лягушачьим отваром?

– Может, и отваром, – не стал спорить Витольд. – Лишь бы результат был. Меня она быстро на ноги поставила, да и скольких еще до меня.

– Моя бабушка тоже знающей была, – сипло подтвердил Игнат. – Всегда людям помогала, до того, пока…

«Пока не умерла, – хотел сказать он. Но на самом деле в голове крутилось совсем другое: – До того, пока не отдала Званку на растерзание нави…»

Поэтому Игнат не окончил фразу и отвел глаза. Марьяна истолковала это по-своему, ласково погладила его по заросшей щеке:

– Все будет хорошо, Игнаш. Все сделаю, чтобы тебя на ноги поднять, – и обернулась к Витольду: – Где, говорите, эта знахарка живет?

Охотник развернул потрепанную карту, сплошь усеянную чернильными пометками.

– Вот здесь весь мой маршрут указан. Тут я последний раз заправился, тут бивак разбил. Здесь на меня волки и напали.

Он ткнул карандашом в карту, и Игнат приподнялся на локтях, стараясь не обращать внимания на простреливающую боль.

– А почему такой крюк? – поинтересовался он.

На бумаге линия из прямой превращалась в петлю, огибая невидимую на карте, но явно существующую преграду.

– Не проехать по прямой, – пояснил Витольд. – Валежник там. В некоторых местах чуть ли не на полторы сажени поднимается.

Внутри у Игната похолодело, словно стужа подобралась к самому сердцу.

– Уж не тот ли это бурелом, что от Жуженьского бучила начинается? – спросил он.

– Верно, к болотам он и подступает, – подтвердил Витольд. – И, должен сказать, длинный же этот бурелом! На добрые мили тянется. Я многое повидал, а такого дива еще ни в жизни не встречал. Не знаешь, откуда взялся?

«Это вещая птица, – подумалось Игнату. – Птица с человечьей головой летела с востока, махнула крылом – и потекла по земле вода живая…»

А вслух сказал:

– Не знаю…

Витольд вздохнул.

– То-то и оно. Поневоле задумаешься, что руками человека сделано. Вот взгляни, – он поднял карту повыше, чтобы Игнату с топчана было лучше видно. Марьяна тоже с любопытством вытянула шею. – С одной стороны бурелом, как крепостная стена, тянется. С другой – болота подступают. Вот и получается, что ваша Солонь, да Малые Топи, да Живица и еще несколько деревенек будто в чаше лежат, от мира отрезаны. И подступиться к вам можно либо по железной дороге, либо с воздуха. – Он ухмыльнулся и развел руками, будто извиняясь: вот, мол, какая ерунда в голову приходит. – Так вот, мы сейчас совсем недалеко от того места, где бурелом обогнуть можно. А за ним дорога проложена, ровнехонько идет. Так если по ней дальше ехать, а потом в тайгу углубиться и по компасу на север идти, то до знахарки недалеко будет.

– Из-за меня это все, – прошептала Марьяна и на этот раз не смогла сдержать слез. – Прости…

«И ты меня прости, – подумал Игнат. – Ведь не тебя – вернее, не только тебя – бросился я тогда спасать. А совесть свою. Не было мне покоя из-за вины перед Званкой».

Ближе к вечеру внутренний пожар, на время оставивший Игната, возродился с новой силой. Балансируя на зыбкой грани реальности и бреда, парень видел то склонившееся над ним встревоженное лицо Марьяны, то зыбкие, бесформенные тени, вырастающие возле изголовья. И по тайге прокатывался мертвящий хохот, а с еловых лап опадали снежные подушки. Земля отзывалась дрожью, подбрасывала измученное тело Игната.