Рождение Контролера - Юрий Никитин

Он проговорил с удовольствием:

– Это в самом деле… говорит о силе ислама.

– Великие идеи воспламеняют сердца, – сказал я. – Еще как воспламеняют! Идея коммунизма зажгла сердца всех благородных людей мира, во всех странах появились коммунистические партии… Жаль, на энтузиазме легко разрушать, а когда доходит до строительства, энтузиазм быстро истощается.

– Сила Корана не истощится, – сообщил он.

Я ответил с тяжелым вздохом:

– Увы, в современном мире строить можно только на личной выгоде, острой заинтересованности, договорах, своевременной оплате… Слово чести уже не котируется! Без юристов никак, всяк старается друг друга обмануть, обжулить, это называется добросовестная конкуренция, рынок…

Он поморщился, на выразительном, как у большинства стариков, лице отчетливо проступило отвращение.

– Это отвратительно.

– Еще как отвратительно, – согласился я. – В чем-то вы даже ближе к будущему, чем западники. Вы уничтожаете языческие статуи, которые охраняет Запад, чуть ли не поклоняясь им… да что там, уже, стыдно сказать, поклоняются!..

Он спросил с недоверием:

– Вы в самом деле полагаете, что их надо разрушить?

– Конечно, – ответил я уверенно. – Мир идет к светлому будущему, предначертанному Пророком, да будь благословенно Его Имя! Люди, перестраивая себя, станут совсем другими существами!.. И разве этим существам из стали и синтетических волокон будут дороги эти каменные идолы, вытесанные дикими людьми десять тысяч лет назад?.. Или старинные здания, в которых изначально не было никаких удобств?

Он чуть наклонил голову, не сводя с меня испытующего взгляда.

– Ты прав… хотя это звучит… непривычно даже для умеренных мусульман.

– Эти старинные здания и статуи, – сказал я с жаром, – не нужны даже сейчас, ислам против всякого язычества!.. Мир будем иным и прекрасным, а эти руины, которыми обязаны восторгаться, тянут нас в прошлое, где тьма…

Он сказал с чувством:

– Прекрасно сказано! Я чувствую, нам недостает муфтиев со свежими взглядами. Иными подходами…

Я закончил со вздохом:

– Вы готовы к будущему. Однако же западный мир тоже его создает и приближает. Ваши дороги сходятся… Пойдете ли вместе? Скорее всего, нет… У человека выбор из двух сил: ваша – честь и достоинство человека, западная – наука и технологии…

Я сделал намеренную паузу, он договорил:

– Запад выбирает дорогу высоких технологий?

– Увы, – сказал я с сочувствием, – и большинство грамотных мусульман, которые едут на Запад учиться и остаются там жить и работать. Как их вернете?

Он возразил:

– Но ваша страна воюет с исламом. Потому они вернутся защищать если не ислам, то страну.

Я изумился:

– Разве мы воюем с Турцией или Ираном?.. Мы воюем с теми, кто нападает на наши земли, будь это мусульмане, немцы или японцы!.. А моджахеды нападают! Никто из них не распространяет ислам с Кораном в руках, а только с автоматом! Полагаю, это вредит исламу больше его самых злейших врагов…

Из-за шелковых штор выступили четверо крепких мужчин с автоматами, тут же рассредоточились и, не выходя на улицу, взяли нас на прицел. Я ощутил сильнейший позыв выхватить пистолет и открыть стрельбу, с моей скоростью могу успеть, да, успею точно, но кто-то может выстрелить в Ингрид…

Старик пояснил тем же сладким голосом:

– Это наша городская полиция. Люди Арслана.

Массивный бородач, на которого мало и пяти пуль, если не в голову, коротко поклонился.

– Мое почтение, мудрый шейх Ар-Рази.

Шейх сказал мне, словно извиняясь за грубую прозу жизни, что вторгается прямо посреди утонченного разговора:

– Они услышали, что в наш город явились франки. И хотят задать вопросы… Женщина пусть останется здесь.

– Хорошо, – ответил я и сказал замершей Ингрид: – Побудь здесь. Я выясню, чем они могут быть полезными.

Старик кивнул, по тону поняв сказанное, Ингрид осталась сидеть, а я вышел в соседнюю комнату, подпираемый в бока стволами автоматов.

У окна, глядя на улицу, стоит грузный мужчина в арафатке и полотняных штанах, но в джеббе, делающей его похожим на деревенского попа, а когда повернулся к нам, я сразу ощутил исходящую от него волну ненависти.

– Этот? – спросил он хриплым голосом, его передернуло, будто от плохо контролируемой злобы. – Ну-ка, давайте его сюда…

Меня подтолкнули ближе, я сказал торопливо:

– Зачем? Я же не враг…

Он вдруг резко и неожиданно ударил меня в лицо. Боль ожгла верхнюю губу, я ощутил во рту вкус крови, завалился спиной на край стола.

Бородач рассмеялся, один из полицейских сказал с восхищением:

– До чего ты быстрый, Арслан!.. Я даже кулак не увидел…

Я чувствовал, как кровь течет и капает с подбородка на грудь, но не сглатывал, а просто ждал. Как физиолог знаю, ничего ужасного пока не произошло, а вид крови показывает им, что они герои, а я сломленная жертва…

Бородач оглядел меня прищуренными глазами.

– Что, трясет?.. То ли еще будет!.. Пусть им займется Али. А я вернусь в участок. Интересно, что с ним за женщина…

Кто-то закричал в открытую дверь соседней комнаты:

– Али!.. Тебя к Арслану!

Вошел заспанный и протирающий кулаками глаз араб, молодой, с виду крепкий, хотя в то же время с утонченными чертами лица, на меня взглянул со странным сочувствием.

– Кто он?

Арслан оглянулся в дверном проеме.

– Какой-то франк. Выясни, чего он здесь, а потом убей.

Он кивнул боевикам, двое ушли с ним, а третий остался в комнате, автомат на ремне, ствол нацелен мне в бок, вид победно-независимый.

Молодой араб, что Али, сказал мне почти с сочувствием:

– У нас маленький город. И все не просто знают друг друга, но мы практически в родне один другому. Такое немыслимо в городах франков, верно?

Я сказал настороженно:

– Да. Но что из это следует?..

Он сказал тем же благожелательным голосом:

– Сегодня прошла весть о неких франках, прибывших в наш город, чтобы сильно навредить нам. И помешать исполниться воле Аллаха. Шейх Ар-Рази сказал мне, что вы очень образованный и понимающий человек, а потеря таких людей для Аллаха всегда горька. И как жаль, что я все же вынужден вас убить…

Я проговорил смиренно:

– Так не убивайте, вы же свободный человек.

Он покачал головой, в глазах мелькнула неистовая гордыня.

– Нет, я воин Аллаха.