God of War. Бог войны. Официальная новеллизация  - Дж. М. Барлог

– Так ты не знаешь, где он? – спросил Кратос.

– Нет. Но леса и поля произносят его имя. Я знаю, что он здесь, в Мидгарде, – огляделась она с рассеянным видом и снова обратила внимание на змея. – Нужно позаботиться о нем.

– Когда ты его в последний раз видела? – спросил Кратос, все еще с подозрением, от которого никак не мог избавиться.

Поняв, что ей не доверяют, Фрейя замерла на месте.

– Давно. Еще до твоего рождения, мальчик. А вы от меня как будто пятитесь…

Кратос неожиданно обернулся. Атрей выхватил лук, чтобы прицелиться в то, что отвлекло внимание его отца.

Из-под Мирового Змея выбрался растрепанный Бальдр, выпрямился и не спеша двинулся к ним, как будто не произошло ничего необычного.

– О, вы дорого заплатите мне. Вы хоть понимаете, как дорого вы мне обошлись?! Как дорого обошлись Всеотцу? Хватит, игры закончились! – усмехнулся он, угрожающе посматривая на Кратоса и ускоряя шаг.

Из-за спины Кратоса вышла Фрейя и сделала несколько шагов к сыну. Выражение ее лица смягчилось, на глазах выступили слезы.

– Сынок, – пробормотала она с радостью в голосе.

Бальдр остановился и окинул ее холодным взглядом, в котором не было ни любви, ни радости, а только лишь пренебрежение и отвращение, передаваемые всей его позой.

– Мама? – процедил он с презрением, словно обвиняя ее.

– Я здесь. Не убегай, прошу тебя! – умоляюще сказала она, словно обращаясь к маленькому ребенку.

– Нет, мама, я никуда не уйду! – процедил Бальдр.

Атрей шагнул вперед; на его лице отразилась тревога за Фрейю. Но Кратос дал знак, чтобы мальчик не отходил от него. Бог войны понял, что сейчас на их глазах разворачивается настоящая драма, и принял защитную стойку. Атрей был слишком неопытен и наивен, чтобы понимать, чем заканчиваются подобные встречи родственников.

– Я знаю, ты все еще злишься. Я знаю, твои чувства ко мне не изменились, но… – жалобно начала Фрейя.

– Мои чувства? Ты говоришь о моих чувствах?

Бальдр ронял каждое слово, словно они все были пропитаны ядом. Глаза его загорелись от безумного гнева. Похоже, Хельхейм разъел последние остатки его разума.

– Мои чувства? – Бальдр вдруг понизил голос и заговорил почти обычным, небрежным тоном; казалось, что его телом овладело другое существо. – Да я провел последние сто зим, представляя себе вот эту минуту. Я повторял все, что хочу сказать тебе, каждое слово, чтобы ты наконец поняла, насколько жестоко ты со мной поступила! Но теперь я вдруг понял… Нет мне никакой нужды объяснять тебе ничего. Ты мне вообще больше не нужна.

С кровожадным видом Бальдр сделал три шага навстречу Фрейе.

Кратос шагнул вперед, вставая между ними, хотя и сам до конца не понял зачем. Его мало заботила эта пара. Главным для него было выполнить последнюю просьбу своей жены. Он понимал, что может произойти в результате его вмешательства, но все же предпочел действовать, а не стоять в стороне. Если уж на то пошло, он сделал это не для себя – самому ему было совершенно безразлично, перебьют ли они друг друга. Он сделал это ради Атрея, которого охватила излишняя тревога за богиню, мешавшая мальчику мыслить разумно.

Фрейя положила руку на плечо Бога войны, словно убеждая его оставаться в стороне.

– Отойди, Кратос. Это не твое дело, – сказала она, не отводя взора от своего сына.

Не обращая внимания на ее слова, Кратос приблизился к Бальдру, так что теперь они оказались нос к носу. Бог войны никогда не убегал от драки, хотя сейчас не имел ни малейшего представления, как победить того, кого нельзя убить. Должно же это злобное создание иметь какое-то слабое место? Нужно только обнаружить его.

– Ты идешь по пути… мести. Он не принесет тебе мира. Поверь, – сказал Кратос.