Человек из будущего - Юрий Никитин

Я вздохнул, да, все понятно, сам догадывался, что разруха была подчеркнутой и картинной, больше вывеской для Запада и США, чтоб не лезли в такой ужас, но ее преодолели за несколько лет, а это ничтожная часть жизни даже одного поколения.

– Элементы атомных бомб, – повторил я. – В разобранном виде?

Мещерский кивнул.

– Да, все разбирали, раз уж мы отказались от противостояния со Штатами, а под их надзором уничтожали, как и большую часть нашей армии, авиации…

Он снова умолк, на этот раз досказал я сам:

– Часть атомных зарядов вы припрятали, а потом использовали для создания пояса атомных мин, помню.

Он покачал головой.

– Если бы только это.

– А что еще?

– На Украине, – пояснил он, – мгновенно смекнули, где можно поживиться. Одни нацелились на приватизацию заводов, рудников и пароходств, сразу стали олигархами, а некоторые ловкие ребята припрятали атомные заряды в разобранном виде.

Я заметил невинно:

– Как и у нас?

Он подтвердил неохотно:

– Да, но у нас было запланировано. По договору о роспуске Советского Союза все атомные заряды перевозились с Украины в Россию, а уже в России под надзором международной комиссии лишние уничтожались.

– И как шло уничтожение? – осведомился я.

Он ответил с горечью:

– Слишком даже успешно. Нам с трудом удалось спрятать пару сотен бомб.

Я сказал с сарказмом:

– Всего-то?

Он посмотрел мне в глаза.

– Владимир Алексеевич, знали бы вы, сколько их было на самом деле!

– И эта пара сотен, – досказал я, – пошла потом как заряды для тех атомных мин?

– Да, – ответил он уклончиво, – в основном. Американцы следили тщательно, влезали во все дыры, так что если бы могли больше, то сделали бы.

Кремнев буркнул:

– Но и то, что сумели… уже немало.

– Еще бы, – подтвердил я. – Одним нажатием кнопки уничтожить всю Америку!.. Больше и не надо.

Он покачал головой.

– Надо. Помимо Америки есть враги посерьезнее. Настоящие.

Я заметил невинно:

– Не думаю, что все заряды пошли как начинка для мин.

– Думаете верно, – ответил он нехотя, – но можно было бы сохранить больше.

Я слушал, а мозг уже просчитывает тысячи вариантов, как делали, что делали, к чему может привести потеря контроля над даже малой частью зарядов.

Наконец-то отыскал отчеты, запрятанные в самые дальние узлы и прикрытые файерволами и паролями, быстро прочел, но там сказано и подтверждено подписями глав международных комиссий, что все атомные заряды, подлежащие утилизации, полностью утилизированы под их присмотром.

А сколько, мелькнула мысль, на самом деле уничтожили, в точности никто не знает даже в КГБ. Да, записи велись, но очень быстро куда-то исчезли. Как и вся документация по самому производству бомб.

Так вот почему никаких следов… Интернет так быстро стал всеобщим и привычным, что забываем про дикое время, когда все записи были только на бумаге. А если их еще и уничтожили до наступления эры инета, то, понятно, и оцифровать не успели. Или был приказ, не оцифровывать.

Я подумал, сказал рассудительно:

– Сама документация мало что даст. Производство атомных бомб так же дорого и затратно, как и пятьдесят лет назад. Тогда делать ядерные заряды могли позволить себе только богатые и развитые государства, так и сейчас… Это не вирус, сконструированный в подвале на коленке. Другое дело…

Мещерский проговорил медленно, не сводя с меня взгляда:

– Договаривайте, Владимир Алексеевич. Похоже, вы сразу все ухватили.

– Не знаю, – ответил я, – ухватил ли, но гораздо опаснее инструкции по сборке, как и чертежи самих зарядов.

Он сказал мрачно:

– Ухватили.

– С инструкциями, – сказал я, – и с чертежами даже неспециалист сумеет собрать в единое целое разрозненные компоненты.

Он проронил:

– А потом останется только активировать на взрыв.

– Где они сейчас?

Он прямо посмотрел на меня.

– Потому мы и собрались здесь и сейчас, Владимир Алексеевич. Наши группы постоянно мониторят насчет тех ядерных зарядов, что остались на Украине. И, как я сказал, они наконец-то вынырнули.

– Все?

Он кивнул.

– Хороший вопрос. На самом деле даже мы не знаем, сколько штук ребята из Украинского отделения КГБ припрятали. Сами они сразу же ушли в частные структуры, стали бизнесменами, так что нынешние силовые ведомства Украины к ним отношения не имеют.

– Плохо.

– Да, – согласился он. – При всех наших взаимных претензиях они на применение ядерных зарядов не пошли бы, а вот частные структуры…

– И где бомбы вынырнули?

– Знаем, где вынырнут в следующий раз, – ответил он уклончиво. – По нашим сведениям, три ядерных заряда проданы дельцам в Арабские Эмираты. Возможно, еще идут в том направлении, но есть вероятность, что уже там.

– В Эмиратах?

– Да.

– А где именно? – уточнил я. – Эмираты по размерам не уступают Португалии, население там большая часть сунниты, немножко шиитов, есть христиане и всякие там прочие… Знать бы еще, против кого хотят использовать!

Он прищурился.

– Хотите сказать, что если друг против друга, то пусть?

– Меньше будет очагов угроз миру, – ответил он.

Он некоторое время пристально смотрел на меня.

– Говорили мне, что самый бесчеловечный народ среди ученых, но у меня всегда было почтение перед наукой. Но вообще-то и атомную бомбу создали ученые, и межконтинентальные ракеты, и даже пулеметы с пушками…

– Цена прогресса, – ответил я с холодком, не люблю нападок на мою науку. – Значит, будете искать в Арабских Эмиратах?

Он помялся, кашлянул в непривычной для него неловкости, на лице проступила тень смущенности.

– Владимир Алексеевич… мы надеемся, искать будете вы.

– Что-о?

Он сказал подбадривающе:

– Вы сильный, Владимир Алексеевич. Вы справитесь!

– Я умный, – уточнил я. – Я даже не возьмусь.