Человек из будущего - Юрий Никитин

Вроде бы ничего не изменилось, хотя что может измениться вот так сразу, когда кодируешь себя на более продолжительную жизнь?

Сегодня воскресенье, я дома с утра, весь зарылся в работу, будто карась в придонный ил, на свежую голову заменил еще в двух местах испорченные участки ДНК, нацелился, разохотившись, еще и на третий, но в коридоре прозвенел оставленный там мобильник.

Я сказал громко:

– Сири, попроси подождать!.. Через пару минут подойду.

Мне совсем не требуется открывать дверь, чтобы услышать ее голос и угрожающие нотки в голосе Ингрид:

– Я подожду. Но если он и через две минуты не вытащит свою задницу из кресла перед телевизором…

Две минуты мне понадобилось, чтобы снять стерильный халат, маску и резиновые перчатки, а когда вышел из лаборатории и миновал коридор, Ингрид уже зло и требовательно уставилась на меня с большого экрана.

– Что, в бассейне кайфовал?..

– Нет, – сообщил я, – на бильярде упражнялся. После бассейна. А то как буду выглядеть среди ваших генералов? Не все же играют только в карманный вариант…

– А что пил?

– Все, – согласился я. – Кроме того. А потом просто лежал и представлял тебя в одеждах баядерки.

– Ты паршивая гедонистская свинья, – сообщила она. – О рисках твоей цивилизации забыл совсем?

– Милая, – возразил я, – сейчас двадцать первый век!.. Это ты забыла про удаленный доступ. Я вижу и слышу все, что происходит в нашем Центре. И руковожу, не покидая лаборатории.

Она презрительно фыркнула.

– Да ну? И что я сейчас делаю?

– Ты сейчас вышла в холл, – сообщил я. – А до этого заходила в туалет, а там, кроме всего прочего, перекосив рожу, сладострастно царапала себе спину. Чесотку подцепила, что ли?

Она сказала зло и растерянно:

– Я в холле, верно, но насчет того, что чесала спину, врешь!.. И все придумываешь!

– Милая, – сказал я растроганно, – как же приятно видеть такую наивность!.. Забыла, что все пишется?.. Хочешь, отмотаю на тот момент, сделаю скрин и помещу в социальные сети?.. Или в коридоре Центра на Доску почета передовиков производства?

Она мгновенно вспыхнула яростью.

– Что?.. Я тебя тут же убью!

– А что такого? – спросил я невинно. – Все люди чешутся. Чего тут скрывать? Не понимаю… Ах да, забыл сказать, на этом переходном этапе от пещерных нравов к послепещерным доступ к тотальному просмотру только у меня. А охрана бдит только за входом, лестницей, коридорами… Теми местами, где все и так приосаниваются и подтягивают животы.

– Как же тебе повезло, – сказала она с тяжелым сарказмом. – Во всех туалетах камеры установил?

– Во всех, – подтвердил я. – А что такого? Не заметила, что теперь во всех фильмах главные герои время от времени заходят в туалет, писают и какают, выпучивая глазки от натуги?

Она передернула плечами.

– Омерзительно.

– Какая ты допещерная, – сказал я с сожалением. – А с виду вон какая… одни сиськи чего стоят!.. Это все делается для того, чтобы приучить народ, что в человеке нет ничего стыдного, чего нельзя показывать посторонним.

– А приличия?

– Пережиток, – отрезал я уверенно и нагло. – В каждом веке, даже в каждом отрезке времени свои пережитки, то бишь приличия. Даже на протяжении одной жизни меняются не по разу.

– Все равно ты свинья!

Я сказал успокаивающе:

– По крайней мере не стоит прятаться от проверяющих органов.

– Это ты проверяющий?

– Я консультирующий, – ответил я с достоинством. – Контролирующий. Да-да, контролирующий человечество на его трудном переходе из одной стадии в другую, потом быстро-быстро в третью, а затем уже с разгона прыжок в четвертую.

– А кто не успел, – съязвила она, – тот, как ты говоришь по-научному, опездол?

– Вот видишь, – сказал я довольно, – даже капитана контрразведки удается обучить научной терминологии!

Она сказала мечтательно:

– Как бы тебя придушить, гад?

– Пусть лучше увидят, – сказал я успокаивающе, – как ты какаешь, чем ворвутся к тебе ночью, выбив дверь, по подозрению в изготовлении в туалете биологического оружия. А заподозрить могут по утечке запахов… если забудешь смыть или очень уж мощно пукнешь.

Она сказала со злостью:

– Блин, и этот мир я защищаю? Или в самом деле чего-то недопонимаю?.. Давай собирайся. В шесть будет совещание высшего руководства.

Я спросил недовольно:

– А разве наш комитет по рискам не автономен?

– Автономен, – ответила она с неохотой, – но начальники отделов время от времени собираются на координацию своих действий.

– Собираются или их собирают? – спросил я. – Ладно, не отвечай. К шести буду. А так как шесть утра уже миновало, а до шести вечера еще семь часов…

– За тобой заехать? – предложила она. – А то у высоколобых бывают с памятью проблемы.

– Заезжай, – предложил я. – Заодно приведешь меня в форму.

– Чего-чего? – переспросила она. – А знаешь, что теперь называется сексуальным домогательством? Да еще с использованием служебного положения?

– Ладно, – сказал я, – тогда не заезжай.

Она подумала, сказала сердито:

– Как ты быстро сдаешься!.. Заеду, но сексуальное домогательство будет с моей стороны. Надеюсь, тебе стыдно будет подавать жалобу в комитет по защите животных?

– Ничуть, – заверил я. – Открытость и прозрачность общества предполагают, что в нашей жизни ничего не может быть стыдным. И чем мы высокодуховнее и законопослушнее, тем бесстыднее и безнравственнее.

Она сказала зло:

– Сейчас приеду и сразу убью! С порога.