Дивизия особого назначения. Пограничники бывшими не бывают! - Фарход Хабибов

Заурбек его мгновенно «расшифровал»:

«В направлении от С. к З. движется колонна из пяти «Опелей-блицев», двух бюссингов и десятка полтора армейских повозок, под охраной двух ганомагов и четырех мотоциклов, привет лагерю, колонна нам кажется легкоусвояемой, приятного аппетита!»

Я побежал к штабу, отправив вестового поднимать ивановозатейниковцев и абдиевские броневики в ружье (интересно, как можно бронеавтомобиль поднять в ружье…). Войдя в штаб (центровой шалаш), доложил полковнику о сообщении и попросил разрешения вести туда группу захвата. Полковник спросил, сколько и чего я хочу с собой взять.

– Товарищ полковник, возьму с собой три грузовика с бойцами первой роты второго батальона, два ганомага, «косилку» и четыре броневика вместе с самим Абдиевым. Броневики для поддержки, ну и на всякий случай, вдруг еще какая колонна, вот и прикроют нас.

– Хорошо, и рацию с собой одну, и если что-то экстраординарное, сразу радировать нам.

– А тогда к радистам отправьте Муллабаева из второй роты первого батальона, я донесение на узбекском буду отправлять.

– Хорошо, все, иди и зря не рискуй, сынок, – от этих слов Анисимыча у меня аж в горле запершило.

– Хорошо, батя, – сказал я и запорхал (или упорхал?) вперед к начтылу выбивать срочно все необходимое от горючки до патронов и гранат. Начтыл ко всему выданному хотела добавить себя, но я прикрикнул, ведь не на блядки идем, а на бой. Подошедшие бойцы первой роты под командованием летуна Кравцова начали грузить имущество в машины, а еще минут через пятнадцать колонна уже вышла из расположения, кстати, Круминьш увязался с нами, и я не смог его оставить. Пусть едет, адреналиноман прибалтийский.

Через час мы уже были на месте, которое прикинули с Анисимычем. Броневики замаскировали метрах в 20–30 от дороги, среди деревьев, и сели пообедать, выставив (само собой) охранение. Прошло еще полчаса, обедать закончили даже те, кто в охранении стоял, но фрицев пока не было. За это время я расположил полукругом бойцов в засаду, окружив место предполагаемого нападения. Все чуть-чуть подмаскировались, и проскрипевший на телеге дедок с двумя внучками ничего не заметил. Или мы хорошо замаскировались, либо дед был слеп и глух, или, как вариант, толерантен.

Наконец послышался рокот моторов, это ехала, скорей всего, та самая колонна, и я осмотрел ПаПаШу – все в норме. Кравцов командует, что огонь строго по выстрелу Никодимова, а того просит попасть в водителя первого БТР, через смотровое оконце. Никодимов должен первым выстрелом убить двух зайцев: первый – это водитель ганомага, идущего впереди колонны, второй – дать сигнал нашим бойцам. Немцы-то в тылу, смотровая щель открыта (жара, лето на дворе, то есть на дороге), и водитель ганомага 251 не знает, что щас ему будет полный абзац, БУМС – ганомаг вильнул в сторону и встал, уткнувшсь в дерево на обочине. Пулеметы броневиков исковеркали тела несостоявшихся владык мира, гордо кативших на мотоциклах.

И тут отдельные, отсталые представители Вермахта молниеносно осознали, что значит слово «ад». Со всех сторон по кабинам грузовиков, повозкам и ганомагам полетели пули, солдаты рейха пытались выскочить из машин и, укрывшись, ответить агрессорам адекватно. Но кинжальный огонь не дает никаких шансов, пули из kar-98k и Мосинки (еще бы, стреляли в упор) пробивали борта переднего говномага, да и вдруг гранату в ганомаг закинул не кто иной, как Круминьш – прибалтийский берсеркер. Идущий сзади второй ганомаг попытался тупо сбежать, но абдиевцы шарахнули ему в борт чем-то осколочно-фугасным. И ганомаг, не будучи «Тигром» (да даже не БТ), послушно замолк раскуроченный, только один зольдатик сердешный и успел оттуда выпрыгнуть, но на землю упал с целым десятком пуль от пулемета с БА-10. Немцы тоже стреляли, но они нас не видели и не ждали, а сами у нас как на ладони, и потому наш огонь был на порядок эффективней. Еще минуты три стрельбы, и последние три вермахтовские белокурые бестии подняли ручки в холм (хотя один рыжий, как зрелая тыква), нет в сопку, ах все, вспомнил, в гору подняли они клешни.

В это время с последнего грузовика (бюссинга) посыпались бравые солдаты нешвейки в фельдграу (опомнились, тормоза) и, отстреливаясь, попытались прорваться в лес. Ими командовал ветеран-унтер, но недолго, первая же пуля Никодимова этого ветерана превратила в дополнение к пейзажу. А очереди с броневиков перечеркнули судьбу всего отделения, решившего спасти жизнь побегом в лес. Все, внезапно как утюг на голову (вариант – двухпудовая гиря на ногу) рухнула тишина. Постанывали раненые, трое сдавшихся немцев рыдали, радуясь тому, что выжили, хрипела раненая лошадь, ржали остальные лошади, а мы начали осмотр трофеев.

Первый ганомаг на ходу, но от крови придется отмыть, второй можно сразу пионерам на металлолом, грузовики в более-менее нормальном состоянии, повозки почти все (12 штук) в полном порядке. Неожиданно из кузова второго грузовика вывалились еще двое гитлеровцев, поднимая руки, Круминьш с Никодимовым быстро обезоружили и обыскали их. Затем Артур и снайпер нежно и трепетно подтолкнули новоплененных к тем трем, сдавшимся ранее немчикам, теперь у нас пополнение в немецкий взвод.

Итак, два грузовика продовольствия, причем жрач местного производства, фуражирствовали, что ли, мародеры хреновы? Еще два с горючкой – бензин в советских бочках, и еще в одном патроны, а в шестом консервы и почта, в последнем только солдаты ехали, причем что жрачка, что горючка, что патроны – наши родимые, видимо растрофеи (что ли, Вермахт, нас таки на довольствие взял?). Зато на повозках жрачка, и постельные принадлежности с обмундированием, причем и то и это советское (нет, немцы точно нас снабжать решили…). Сразу передаем шифровку в штаб:

«Хаммаси яхши, кайтиябмиз» – «Все хорошо, возвращаемся».

Водителей в рейд брали с запасом, и потому быстро грузим тушки немцев, заводим машины, бойцы, имеющие опыт вождения лошадей, садятся за рули, тьфу блин, за вожжи, на повозки и уходим. Разкоцанный ганомаг цепляем буксиром к бюссингу (на запчасти) и вперед. Отделение бойцов расчищает место преступления, подметает дорогу, затем, сев на «Опель», в сопровождении броневиков догоняет нас.

На максимально возможной скорости уходим от места подляны, за последним БА-10, поднимая пыль, но скрывая следы, волочится нормальненькое такое деревце, чуть больше самого БА раза в три. У нас трое раненых (Круминьш тоже словил от немцев) и двое убитых, то ли немцы попались меткие, то ли пацаны под шальные попали. Через полтора часа мы уже в расположении (полчаса потратили на раздевание-захоронение немцев), своих похороним на базе.

Ну да, подводы отстали, у них, у лошадей, крейсерская скорость 10 км в час, они потихоньку едут-плетутся сзади, для охраны им оставили два отделения бойцов с двумя ДП и одним МГ. Сам я лошадей боюсь, хоть и живу в аграрной стране, да и видел их не раз, но чаще на грузовиках. Ну, у нас богатеи (сельские) дают/организуют улак (козлодрание), ну примерно как российские богатеи приглашают голливудских звезд, так и наши понтуются улаком. Какие-то призы (вплоть до новенького «Ланд круйзера» или «Мицубиси паджеры») назначают победителям и т. д., короче, понты рулят. Вот улакчи (козлодранцы, или не то слово? Короче, спецы по дранию коз) и возят своих лошадок на механической тяге, от улака к улаку (раньше на «Газелях» возили, теперь возят на «Хендай-Портере», он дизельный и экономичней).