Сталкер от бога. Дороже жизни - Дмитрий Луценко

До аварии в 1986 году этот юный город дышал позитивной энергетикой молодых, уверенных в счастливом будущем людей, здесь стремительно росло число детишек. Теперь же это место насквозь пропитали ненависть и боль. Припять встречала гостей забором из колючей проволоки, знаками «Стiй! Заборонена зона» и смрадом разложения, ибо похоронных команд тут не водилось, а прореженные ряды местных трупоедов физически не справлялись с обилием провианта, оставшегося после Штурма. С неба сыпалась морось — вроде и не дождь, но все поверхности быстро становились влажными, а предметы, удалённые метров на двести, уже виделись нечётко, как бы в дымке. Всё к чему имел доступ воздух, в котором висела влага — отсыревало, усиливая и без того дискомфортные ощущения. Дыр, подходящих для прохода, на южном направлении проделали предостаточно, что называется «ещё до нас», а потому щелкать аналогом кусачек из ножен и штык-ножа не пришлось, что к лучшему — уж слишком сильно они шумят. Памятуя о докладе Петренко в штабе Долга, Юпитер обошли стороной, избрав маршрут «гаражи — пожарная часть — отделение милиции». Дороги и пешеходные тропинки, закатанные когда-то асфальтом, растрескались и обильно поросли мхом, травой, кустарником. Во дворах и подавно вымахал настоящий лес, в котором безнадёжно тонули нижние этажи зданий. Вблизи, через зияющие провалы окон, обрамлённые осколками разбитых стёкол, глаз различал обшарпанные стены со свисающими клочьями выцветших обоев. Однако иллюзий относительно жизни в этом городе не возникало даже при наблюдении издалека. Здесь правят разрушение и смерть — об этом напоминали фасады большинства домов, испещрённые сотнями и тысячами отметин пуль и осколков. Их дополняли крупные пробоины, видимо, от снарядов, а местами, картина брошенного города, дорисованная войной, становилась совсем чёрной — там, где остался только бетон, обглоданный огнём пожаров. Меченый и Жердев, по очереди прикрывая друг друга, без проблем пересекли улицу Леси Украинки и, обойдя спаренную девятиэтажку с пристроенным магазином «Спорттовары», также быстро прошмыгнули через ведущую в центр Курчатова. Подошвы ботинок то и дело наступали на гильзы, а в траве, через два шага на третий, попадались детали амуниции и фрагменты человеческих останков. Потемневшие фигурки сказочных персонажей, на которые товарищи наткнулись в густом подлеске на территории бывшего детского садика «Золотой ключик», теперь смотрелись как идолы какого-то мрачного культа. Николай повёл затёкшей от напряжения шеей — то в соседнем дворе, то через пару домов, периодически слышались чьи-то подвывания, а иногда рык, не позволявшие расслабиться ни на секунду. Кварталом севернее ударила очередь из автомата, а через минуту, где-то у реки, ему дробно ответил пулемёт. Внезапно в считанных метрах от них, на втором этаже ближайшей брежневки, раздалось утробное урчание, заставившее людей вскинуть стволы и взять на мушку окна. Их сердца бешено колотились в ожидании, но мутант так и не показался. Судя по стихающему звуку когтей, скребущих по остаткам линолеума на полу, он удалился на другую сторону здания. Идеально гладкое путешествие по городу призраку на манер Диснейленда, где пугают, но не трогают, напрягало сталкера не меньше, чем если бы они уже израсходовали с десяток магазинов. Нельзя пройти Припять, как раскалённый нож сквозь кусок масла, не заплатив ей кровавую дань. Вопрос только в том, как скоро вас втянут в игру, где ставки — жизни участников. Непрестанно озираясь, товарищи вышли к улице Сержанта Лазарева, оставив за спиной шестнадцатиэтажку, украшенную сверху кокардой в виде гордого герба СССР, и пятиподъездный Г-образный дом с не менее колоритным крупнобуквенным призывом «ХАЙ БУДЕ АТОМ РОБIТНИКОМ, А НЕ СОЛДАТОМ».

Жердев замер абсолютно синхронно шедшему впереди Меченому, когда тот поднял согнутую в локте руку со сжатым кулаком. В большинстве новообразований на территории бывшего СССР, всеми причастными к армейской разведке, а фактически — людям одной «школы», этот знак трактуется одинаково и не требует пояснений: «Замри»! Через секунду сталкер опустил руку открытой ладонь вниз — «пригнись». Что узрел ведущий в проёме между кустами, росшими на их пути, непонятно, но в такие моменты вопросы и не задают. Чуть позже, когда пара плавно сместилась влево, где густота ветвей создавала эффект занавески (ты из-за неё видишь, а тебя нет), Николай опять же по сигналу, подполз к сталкеру и наконец разглядел в утренней дымке причину их вынужденной остановки. Чуть дальше улицу пересекала цепочка из нескольких ссутуленных фигур, передвигавшихся крайне неловкой походкой, словно детские игрушки, изображающие роботов. Хотя капитан видел их впервые, у него не возникло никаких сомнений в том, кого именно он видит. Многократно слышанные описания из уст разных рассказчиков, оказались, как не странно, очень точными. Теплилась надежда, что зомбированные, как появились из-под арки девятиэтажки, так и растают в соседнем дворе, но по какой-то прихоти судьбы они изменили направление движения и пошли навстречу товарищам. Поскольку убраться незамеченными, проскочив от кустов к ближайшему подъезду или проходу во двор, было нереально, то огневой контакт стал неизбежен, а что самое неприятное — он мог привлечь более опасных обитателей города. Чтобы не дать «заговорить» стволам зомбированных, которые взбудоражат всю округу, Меченый показал знаками напарнику «я сам их уберу», поднял ствол ВАЛа и принялся расчищать путь, пользуясь преимуществом замаскированной позиции. В ходе этой бойни, ещё остававшиеся на ногах зомбированные, не пытались укрыться от пуль, а только крутили головами, пытаясь понять, откуда по ним ведут огонь. Есть у этих существ такая забавная особенность: они никогда не стреляют наугад по площадям, им обязательно нужен зрительный образ цели, хотя бы вспышка чужого выстрела. Скорее всего, их повреждённые мозги не в состоянии оперировать на уровнях выше, чем видимые глазом Причина-Следствие, а потому Предположение, как более сложная категория, им недоступно. Несомненно, Меченый знал об этой особенности, раз решил перебить шестерых противников в одиночку, из своего приспособленного для тайных операций оружия. Ни в один из моментов этого противостояния лица зомбированных не выражали никаких эмоций, превращая происходящее в нечто леденяще-потустороннее. Когда всё закончилось, Жердев обнаружил, что у него подёргивается веко. «Здравствуйте, приехали! — подумал капитан. — До нервного тика докатился».