Метро 2033: Под-Московье (сборник) - Анна Калинкина

– Перестань! Зачем ты так? – тоскливо сказала она. – Я постараюсь тебе помочь.

– Ты ничего не можешь сделать. Сама сказала, этот милый лягушонок у двери не слушается никого, кроме профессора. Значит, те бедняги, останки которых мне попались, транжирили свою жизнь зря и вполне заслуживали того, чтобы срок им сократили? А за их счет профессор продлевал свое собственное существование? Как ты-то могла допустить, чтобы он проделывал над тобой все эти штуки? – Кирилл посмотрел на Нину с отвращением.

– Зачем ты так? – повторила она. – Я решилась на это ради науки.

– Ни за что не поверю. Тебе просто хотелось вкусно есть в то время, как большинство людей в метро подыхало с голода.

– Ты не веришь, что я могу быть преданной, а я восхищалась гением профессора. Своего любимого учителя.

– И в награду за свою преданность гниешь теперь заживо.

– Здесь очень трудно стерилизовать инструменты, – прошелестела Нина. – У меня началось заражение крови.

– А ведь твой гениальный учитель мог обратить свои способности на пользу людям. Отправиться бы в Полис – там тоже живут ученые, как я слышал. Но ему выгоднее было обделывать свои темные делишки вдали от людских глаз. Где же его благодарные клиенты теперь, когда тебе нужна помощь?

– Случилась беда, – пробормотала Нина. – Один из высших чинов Рейха умер после приема лекарства. Нас искали, заочно приговорив к повешенью. Хорошо, что они не знают об этом нашем убежище. К тому же сюда никто не суется – нас стережет Кром.

– И теперь ты умрешь из-за того, что я не смогу выйти отсюда и привести к тебе врача, – покачал головой Кирилл. – Тебе не кажется, что вы перемудрили с мерами безопасности?

Нина пожала плечами. Казалось, она устала. Кирилл встал и прошелся по помещению, разминая затекшие ноги. Осветил фонариком клетки. В одной из них ворочался толстый зверь с тупой мордой, а в углу клетки что-то белело. Луч фонарика упал на непонятный предмет, оказавшийся человеческим черепом. Кирилл не удивился. В крайней клетке сидела вроде бы обезьяна. Парень посветил и обмер – из клетки на него глядел ребенок лет четырех. Огромные глаза на бледном личике, тонкие, искривленные, как веточки, руки, горб на спине. В ту же минуту ребенок отпрянул и забился в угол, закрывая лицо ладонями.

– Что это? – с ужасом спросил Кирилл.

– Это мой сын, – прохрипела с кровати Нина. – Одного я все же решилась родить. Наверное, зря – только на мучения ему и себе.

– А почему он в клетке?

– Чтобы случайно не убежал, куда не надо. У меня сил нет за ним следить, профессору тоже не до этого.

– Звери и то лучше относятся к своим детенышам!

– Перестань! – прохрипела Нина. – Все равно я скоро умру, кому он без меня нужен будет – такой?! Я тебя только об одном прошу – если я умру до тебя, открой клетку и убей Вадика. Только как-нибудь быстро, без мучений. Ключ на стене висит, вон там…

Кирилл потерял дар речи. Он представил себе жизнь этого несчастного ребенка – в смрадном полумраке, впроголодь, рядом с одержимыми фанатиками, которым до него и дела нет. Каждый день малыш видел перед собой лишь железные прутья своей темницы. Может, действительно, ему лучше было бы не рождаться на свет вовсе? Вернее – во мрак. Недолгим и мучительным было его существование, а теперь оно вот-вот оборвется. Все же Кириллу не верилось, будто смерть будет для мальчика лучшим выходом, хотя «любящая мать» и попыталась убедить его в обратном.

Профессор заворочался во сне, и Кирилл насторожился.

– Знаешь что? Я, кажется, придумала, как тебе спастись, – прошептала Нина. – Иди туда, за дверь, где лестница, спустись на несколько ступенек и спрячься. Профессор проснется, не найдет тебя и подумает, что ты сбежал. Пойдет опять туннели обходить. А Кром вечерами уходит искать себе еду – в последнее время нам нечем его кормить. Тогда ты вернешься обратно, и, может, тебе удастся уйти. Я попрошу профессора переставить свечку поближе к моему изголовью, когда он соберется уходить, а ты поглядывай – если увидишь, что освещение изменилось, значит, путь свободен. Выжди немного и поднимайся.

Кирилл хотел что-то возразить, но тут старик опять заворочался, что-то забормотав. Нина сделала жест – беги! И Кирилл, шмыгнув в полуоткрытую дверь на площадку, спустился по лестнице, стараясь не смотреть на страшный сверток. Все же он нечаянно задел его, и тот полетел вниз, разворачиваясь по дороге. Внизу плеснуло, снова высунулась зубастая голова, послышалась возня, а потом все стихло. Кирилл поежился.

Сверху до него долетали кое-какие звуки. Он различил недовольный голос профессора, ему что-то слабо и невнятно отвечала Нина. Потом послышалась брань и вроде бы удары, затем звериный вой, и вдруг Нина дико закричала. Кирилл быстро полез наверх, хотя ржавые ступеньки гнулись под ним, грозя вот-вот сломаться.

Вбежав в комнату, он поскользнулся на чем-то липком. Посмотрел себе под ноги – по полу растекалась лужа крови. Недалеко от входа валялось тело профессора, теперь и вправду без головы, которая откатилась в угол.

– Это Кром, – глотая слезы, пробормотала Нина. – Я сказала профессору, что ты сбежал, и он начал бить Крома палкой. Тот кинулся на него, убил и убежал в подземелья. Лучше бы он и меня убил.

Кирилл был потрясен, но понемногу до него стало доходить, что путь свободен.

– Нина, теперь мы можем уйти! Давай я возьму Вадика и пойду на станцию за людьми – одному мне тебя не дотащить. Я приведу врачей, они посмотрят, чем тебе можно помочь.

– Как ты не понимаешь, мне нельзя к людям! – отчаянно замотала головой женщина, глотая слезы. – Даже если я выживу, то навлеку беду на остальных. Разве ты не слышал, Рейх подписал нам смертный приговор, а у них не бывает срока давности! Рано или поздно меня выследили бы и убили, а заодно и всех, кто в этот момент оказался рядом. Но я не выживу – у меня уже ноги отнимаются.

– Да ну, брось! – с напускной бодростью сказал Кирилл. – Тебе просто нужен уход и нормальная еда. Ты скоро встанешь на ноги.

Нина слабо улыбнулась:

– Нужно кое-что сделать напоследок. Дай мне, пожалуйста, вон ту банку.

В углу стояла небольшая банка с плотной крышкой, в которой было проделано несколько дырочек. Кирилл выполнил просьбу, глянув мимоходом, что там в банке, – вроде бы, просто немного земли на дне, ничего интересного.

– Отойди чуть-чуть подальше, – попросила Нина и с трудом откупорила банку. На ладонь ей выполз паук размером с фалангу большого пальца, угрожающе приподнял передние лапы и так застыл.

– Ну вот и все, – нежно сказала женщина. – Пожалуйста, позаботься о моем несчастном сыне так, как я тебя просила. И не бойся – паук сдохнет, как только выпустит яд.

До Кирилла еще не успел дойти смысл ее слов, когда она сжала паука в кулаке. Тихо вскрикнула и откинулась на постели. Лицо ее посинело, рука разжалась, и мертвый паук скатился на пол.