Шерлок Холмс против марсиан - Генри Лайон Олди

– Гранаты! Гранаты здесь!

Том надрывался. Том орал во всю глотку. Том надсаживал грудь, понимая, что днем будет сипеть и булькать. Вот когда пригодился его замечательный голос, способный перекрыть рев бури, грохот лавины и артиллерийскую канонаду. Мистер Холмс сказал, что у Тома оперный бас. Мистер Холмс сказал, что впервые за все время существования оперы бас послужит такой благородной цели. Ну, Том и старался.

Зря, что ли, он вылез на колокольню?

– Здесь гранаты! Внизу!

В церковной двери, ведущей на улицу, было зарешеченное окошко. Сейчас, как знал Том, к нему, обдирая нос о решетку, прильнул мистер Холмс. Суссекский пасечник глядел на улицу из храма Святой Марии, словно беженец, укрывающийся от безжалостных бунтарей. Марсиан бы дверь не остановила, будь она хоть входом в Митрополитскую церковь Христа в Кентерберри, о которой Том слышал от матушки, а матушка ездила в Кентерберри, будучи еще незамужней.

– Гранаты! А кому гранаты!

За дровяным сараем, принадлежащем семейству Моэмов, прятались доктор Ватсон и профессор Ван Хелзинг, оба с револьверами наготове. Дальше по Чарч-стрит, в тени скобяной лавки, дежурил капитан Уоллес. Где он разместил солдат, Том и понятия не имел. По замыслу капитана, солдаты должны были отгонять зевак из числа молдонцев, кому взбредет в голову заинтересоваться поздним горлопаном. По мнению Тома, хорошо знавшего нрав земляков, солдаты в данный момент сидели без дела. После недавней дуэли артиллеристов с треножниками добрые молдонцы сидели по домам, как мыши, и не вышли бы на улицу посреди ночи, даже пообещай им Том с колокольни по золотому соверену на каждого, включая детей.

– Эге-гей! Хей-хо! Гранаты!

Ящики с гранатами стояли на маленькой площади, а верней, на перекрестке Чарч-стрит и Хай-стрит, более широкому, чем следует обыкновенному перекрестку. Вокруг, на безопасном расстоянии, по приказу капитана установили кольцо факелов. Том отлично видел это огненное кольцо и его начинку – ящики со смертью. Он очень боялся, что гранаты рванут от случайной искры. Свои опасения он сразу высказал капитану Уоллесу, но капитан успокоил Тома. Правда, Том мало что понял из объяснений и все равно боялся. Редкая сволочь эта ручная граната! Длиннющая рукоять из дерева, как у плотницкого молотка – хоть по голове врагов колоти! Если верить Уоллесу, в ручке скрывалось предохранительное устройство, именуемое шнур. Ты, значит, бросаешь гранату и держишь шнур за конец, а он как размотается ярдов на десять, так и выдернет чеку. Тогда ложись, молись или карабкайся на колокольню, поближе к Господу Богу.

Хорошо, подумал Том, что у меня бас.

– Гранаты! Фунтовые! Лучшие в мире!

Он вспомнил лица капитана, доктора, профессора – да все лица, какие ни были! – когда мистер Холмс объявил им свой план. Том еще никогда в жизни не видел, чтобы лица людей вытягивались, словно пустой бурдюк. Кажется, план никому не понравился. Профессор даже употребил такое сильное слово, как «безумие». И джентльмены посмотрели на Тома, кому отводилась в плане мистера Холмса главная роль: иерихонской трубы. Про трубу упомянул доктор Ватсон и сразу извинился. Ничего, отмахнулся Том. Всё в порядке. Он знать не знал, что это за труба, но был твердо уверен – доктор дурного не скажет.

«У них нет гранат, – объяснил мистер Холмс, не вдаваясь в подробности: кого он имеет в виду. – Или есть, но очень мало. Если мы предложим им оружие, они клюнут. Главное, войти в контакт, начать разговор. Будьте начеку, друзья мои! Подозреваю, что кое-кто очень постарается сорвать наш замысел.»

«Вы полагаете, они, – капитан заговорил напряженным шепотом, сам того не заметив, – опасны? Нам стоит принять дополнительные меры?»