Ангел иллюзий - Михаил Максимов

Его злорадство я пропустил мимо ушей. На его месте любой мог бы повредиться рассудком. А вот новая информация о местных обычаях у меня вызвала натуральный шок. Причём в первую очередь меня поразило само сожжение пойманного пленника. Какой в этом смысл? Чего этим можно добиться? К тому же и само недельное празднество обойдётся казне королевства в непомерные убытки. Пусть и подданных мало, но в любом случае придётся раздать тонны золота. А такого себе ни один правитель позволить не может. Никакой! В том числе и сумасшедший.

«А вот по поводу благодати… – зароились у меня в сознании сомнения и разные воспоминания. – Подобных чудес здесь хватает. Сам был тому свидетелем… И не один раз. А против религии не попрёшь, бесполезно. Никакие логические рассуждения не помогут… Знать бы ещё, что за боги здесь странные правят?… И какая им от этого польза?… И есть ли она на самом деле? Вдруг вся благодать для народа только и выльется что в затянувшуюся попойку и безмерное чревоугодничество?…»

Вряд ли у купца есть ответы на такие вопросы. Но я всё-таки попробовал, озвучил свои сомнения. И получил на них вполне ожидаемые ответы:

– Честно признаться, я и в наших многочисленных богов практически не верю, – признался Тимофей вполне откровенно. – Некогда просто. Да и повода не было… А в здешних разбираться, можно умом тронуться. Их ещё больше, чем у нас в Скифии. Понятия не имею, какого течения придерживается тот же королевский род Ушшур и чем их представители руководствуются, придерживаясь этой древней легенды. Может, чего не знаю?… Но смысла точно никакого не вижу.

Ну вот, наши мысли оказались весьма сходны. Мы оба не видели логики в сожжении человека на площади. Пусть этот человек и особенный.

Нашу информативную беседу через двери прервал топот приближающихся тюремщиков. Шло их в нашу сторону немало, как бы не целое отделение. Весело шли, в хорошем настроении. Потому что, ещё только начав отодвигать запоры на моей камере, кто-то грохнул сапогом в дверь другого узника:

– Эй, купец! Ты там ещё не замёрз? – тот самый знаток здешнего русского языка?

– А что, хотите меня вывести под солнышко? – отозвался Тимофей.

– Ха-ха! – заржало сразу несколько типов. – И не только под солнышко! Скоро на костре погреешься! В отличной компании!.. Готовься! – Вот как? И эти нас понимают?

– Сволочи! Подлое ворьё и мерзкие сатрапы! – срываясь на истерику, прокричал несчастный узник. – Чтоб вы все сгорели в геенне огненной! Чтоб ваши дети и жёны на ваших глазах корчились в смертных мучениях!

«Гляди-ка! – отстранённо удивлялся я, пока меня упаковывали в кандалы „на всё тело“ и выводили наружу. – Христианства здесь нет, а вот про геенну огненную народ ведает. Или нечто подобное во всех религиях существует?…»

Меня-то увели, крепко ухватив за локти, держа цепи внатяжку сзади и спереди, а вот купцу досталось. Два тюремщика открыли камеру узника и стали его избивать, приговаривая:

– Кричать запрещено! Проклинать запрещено.

Сильно били, по-настоящему. Их жертва лишь хрипела и стонала. Оставалось только от всей души посочувствовать бедняге да укорить себя за подозрения в его адрес, думая о подсадном провокаторе. Ну и сама угроза нашего совместного сожжения окончательно выбила из меня остатки оптимизма. Сознание совсем поникло под покрывалом печали и безысходности. Почему-то показалось, что костёр уже готов и сжигать нас будут сегодняшним вечером. А может, и вечера дожидаться не станут?

Оказалось, ещё немного поживу. Привели меня в какой-то зал или пантеон, насколько я понял, религиозного толка. И там довольно витиевато укрепили цепями на одной из наклонных стен. Находился я теперь в полусидячем положении, руками доставал себя до лица и вообще оставался в относительной подвижности. Ну и мало того что куртку на мне оставили, так ещё и сама стена оказалась слегка тёпленькой, создавая некую атмосферу комфорта и защищённости. Ещё большее удивление вызвало появление нескольких женщин, которые принесли мне попить и тарелку с кусками ароматного, поджаренного мяса.

Вначале утолил жажду, потом набросился на мясо. Не руками, вилку мне предоставили. Подозрений, что меня могут отравить, не возникло. Если захотят, насильно любой отравой накормят. А с середины моей неожиданной трапезы со мной стала говорить одна из женщин. Точнее, стала меня инструктировать, пусть и делая это с ощутимым акцентом:

– Сейчас ты удостоишься великого блага. С тобой соизволит побеседовать сам король, его величество Гредек Ушшури Третий. Сам ни о чём не смей спрашивать без особого разрешения. Отвечай искренне, не пытаясь солгать или нечто сокрыть. И если докажешь свою искренность, если понравишься его величеству, твой статус пленника и приговорённого к казни сменится на статус почётного гостя. Или на статус высокопоставленного подданного королевства Айшо.

Тарелки с мясом оказалось ничтожно мало. Ещё десяток таких же опустошил бы, не запыхавшись. Но здесь явно состоялась просто попытка меня подкормить, а не насытить. Так сказать, чтоб уж совсем голодными глазами не смущал местного повелителя и благодетеля.

Ну и надежда в сознании проявилась:

«Всё-таки есть шанс выкрутиться! Ну не могут же они разбрасываться такими уникальными специалистами? Скорей всего, меня просто пытаются вначале запугать, чтобы я впоследствии скорей согласился работать на айшодов, не возражая против мизерной оплаты. Так бы сразу и начинали!.. Да и с чего я вообще решил, что меня сжечь хотят? Со слов Тимофея? Так он сам мог ошибиться, приняв страшную сказку за действительность. А слова тюремщиков о костре?… Так этим садистам положено издеваться над заключёнными».

Вот так я себя утешал, рассматривая прибывшего короля, с кряхтением усаживающегося в принесённое для него кресло. Очень стар, лет под сто. Дряхл и немощен. Лысый, безбородый, зато странные, кустистые брови. Но тем более удивительной выглядела улыбка на старческом лице, добрая, располагающая. Сразу создавалось мнение, что ты встретился со своим родным, искренне тебя любящим дедушкой. Да и начал старик с претензий и упрёков к своему окружению:

– Почему на парне цепи? Кто посмел так унизить нашего гостя?

Его окружала небольшая свита из двух пышно разряженных дам, закованного в латы рыцаря и двух угрюмых, неприятных типов, одетых в какие-то грязные (или специально обесцвеченные?) балахоны. И сразу стало понятно, что в этой маленькой компании свои войны, интриги и противостояния. Потому что первым высказался рыцарь:

– Слишком много власти ты дал главному жрецу и главе тайной полиции! Вот они и творят, что им в голову взбредёт!

Оба угрюмых типа развернулись к нему и, словно две собаки, стали облаивать:

– Следите за своими словами, принц!

– И не забывайте о безопасности его величества!

– И о своей тоже!

– Эти подлые фикси способны на всё что угодно!

– Особенно шпионы, засланные к нам из Скифии!

– Вспомни о гибели своей матери…