Возрождение ковчегов - Дженнифер Броуди

– Папа же поймает сигнал, да? – спросил Возиус.

– Ну конечно, – ответила Майра. – Он – отличный инженер. Раз не получается построить полноценную субмарину, этот зондик – наш единственный шанс доставить ему сообщение.

О том, что шансы на успех ничтожно малы, Майра молчала. Сначала отцу нужно было как-то вырваться из Тени да еще намеренно ждать и ловить их сигнал. Однако ради братишки Майра поспешила унять свои страхи.

– Включи запись еще раз, – попросил Возиус. – Пожалуйста.

– Ты уже четыре раза ее слушал. – Майра все же нажала кнопку на пульте у себя в кармане. Из недр зонда раздался звенящий оцифрованный голос: «Папа, это Майра. Мы выбрались на Поверхность, как ты и рассчитывал! Посылаю тебе этот зонд с сообщением: на Земле снова можно жить. Мы в Первом ковчеге, только Пейдж и Рикарда с нами больше нет…»

Не выключая воспроизведение, Майра снова обернулась и посмотрела на Аэро. Тот начинал терять терпение: все еще разговаривал по гарнитуре и выглядел расстроенным. Через Маяк Майре передавалось его состояние, и она поняла: случилось что-то плохое. Аэро нужно было срочно возвращаться к войску. Майра посмотрела на зонд.

– Воз, Калеб, помогите запустить его, – попросила она, смахивая со лба волосы.

Ветер крепчал, но зонду, когда тот погрузится под воду, он будет нипочем. Ребята осторожно подняли аппарат и понесли его к глубине. Холодная вода уже доходила им до колен. Отпущенный в море, зонд слегка покачивался на подхвативших его волнах. Майра достала из кармана пульт и нажала кнопку запуска.

Тихо заурчав, зонд ожил. Двигатели опустились в воду и продолжали гудеть на холостом ходу, ожидая следующей команды. Калеб широко улыбнулся:

– Молодец, Джексон.

– Готовы? – спросила Майра, ощутив растущее возбуждение.

– Стой, а можно я? – спросил Возиус и посмотрел на пульт.

Майра передала управление братишке. Прикусив язык, тот внимательно слушал, в каком порядке следует нажимать кнопки, чтобы аппарат погрузился. Затем направил на него пульт.

– Пора?

Майра кивнула:

– Давай, Воз, отправь его в Святое Море.

Возиус принялся давить на кнопки и, когда нажал последнюю, из-под зонда, который до того спокойно качался на волнах, ударили фонтаны воды. Маленький аппарат быстро шел против сильного течения. Майра собрала его по памяти: перед побегом успела запомнить чертежи отцовской подлодки, – и теперь провожала взглядом. Зонд отплыл еще футов на двадцать и скрылся под водой, направляясь к Тринадцатому ковчегу.

«Или к тому, что от него осталось», – добавила про себя Майра.

Машина, вырабатывающая кислород, вот-вот откажет, и даже если отец получит сообщение, то вряд ли обитатели умирающей колонии сумеют спастись – вскоре Ковчег станет им могилой.

* * *

– Как дела, Аэро? – поинтересовалась Майра, забираясь в катер.

Возиус и Калеб прошли внутрь следом за ней. Майра устроилась в кресле второго пилота, а они – в первом ряду пассажирских сидений и пристегнулись. Аэро сдернул с головы гарнитуру и помассировал ухо, на котором остался отпечаток микрофона.

– Снова проблемы с солдатами из Седьмого, – устало пожаловался он.

– Что-нибудь новое? – спросила Майра, застегивая ремни.

Аэро покачал головой:

– Рен пытается тренировать их, но они наотрез отказываются слушать приказы. У них не казармы, а настоящий хлев. И форму не надевают. Пайки тоже не едят, предпочитают охотиться на крыслов. На споры уходит драгоценное время.

– Но фальшионы они обожают, – заметила Майра.

Аэро вооружил стаю запасными клинками из Кузни. Воины Ищуньи мгновенно прикипели к новому оружию, слияние с клинками прошло на удивление хорошо.

Аэро нахмурился:

– Зато от тренировок отказываются.

– Ну, твои солдаты и сами все портят, – с укором сказала Майра. – На прошлой неделе задирали членов стаи, сильно оскорбили их.

Аэро, правда, предпочел бы не вспоминать, как его солдаты унижали солдат из Седьмого, называя тех «примитивным зверьем». Дискриминация стала настоящей бедой, и решить проблему пока никак не удавалось.

Он нажал кнопку на панели.

– Я наказал их, в пример остальным. За нарушение дисциплины.

– На мой взгляд, недостаточно строго. Пара нарядов вне очереди и лишение пайков на некоторое время – это не так уж и сурово. Они же издевались над стаей.

– На словах. Руки-то не распускали.

– Слова тоже имеют силу. – Майра испепеляюще взглянула на Аэро. – Если бы не майор Закай, все могло бы зайти куда дальше. Твои бойцы уже достали фальшионы и готовились придать им боевую форму. Я читала рапорт.

– Послушай, у себя в армии командир – я, – осадил ее Аэро. Нажал кнопку, запуская двигатели. – А ты пекись об остальных. Или тебе лавры Верховного командующего покоя не дают? Поверь, это огромная ответственность, я в последнее время даже не сплю толком.

Доказательством тому служили темные круги под глазами у Аэро и ввалившиеся щеки. И все-таки Майра никак не могла успокоиться.

– Как будто я ничего не знаю об ответственности! Ты хотя бы свою колонию спас, а моя задыхается там, под водой, не забыл? Мне надо как-то их выручить…

Она не успела договорить – Возиус отвлек ее, подергав за рукав.

– Очень вас прошу, не ссорьтесь… Так только хуже.

Наступила тишина. Аэро надел гарнитуру, как бы закрывая тему. Да, Возиус был прав, и Майра это знала: спорами ничего не решишь, и если они хотят пережить войну, то надо работать сообща. Вот только эмоции контролировать не удавалось. На обратном пути к Первому ковчегу Майра всю дорогу молчала.

* * *

Катер пролетел над разбитым в Гарвардском дворе лагерем. Майра приникла к иллюминатору и, даже несмотря на метель, сумела разглядеть собранную из выживших колоний армию. Тут и там виднелись палатки солдат Второго ковчега – кто-то суетился, бегая по делам, кто-то стоял в очереди за пайком, а прочие тренировались. Все были при деле.

На другом конце двора, возле руин исследовательского центра, раскинулся лагерь бойцов из Седьмого. По сравнению с соседним, где царили порядок и дисциплина, этот напоминал обыкновенное стойбище: палатки поставлены кое-как, вразнобой, повсюду валялись крысиные тушки. А еще он выглядел заброшенным: ни одного солдата из Седьмого ковчега Майра не заметила. Днем они предпочитали отсыпаться, и это была лишь одна из многих причин, по которым две армии не удавалось объединить.

– Мы… разные, – объясняла Ищунья на первом же военном совете, когда все наконец встретились в Первом ковчеге. – Мой народ только выбрался за пределы колонии. Им нужно время освоиться.

Ищунья, конечно, была права, но времени-то как раз не оставалось.