Возрождение ковчегов - Дженнифер Броуди

– Центральный компьютер! – воскликнул маленький оружейник. – Ну конечно! Гениально! Терминалы – по всей колонии, и через них можно было войти в систему, хотя никто ими для этого уже давно не пользовался. Просто забыли.

– Ну, этому я научился у тебя, – признался Джона. – Ты терминалы просто обожал. Тебя от них приходилось за уши оттаскивать – чтобы на уроки не опаздывал.

– Значит, вы получили наш сигнал? – спросила Майра. – Нашли зонд?

– Точно, одним прекрасным утречком ваш маленький зонд показался на наших радарах, – ответила Моди. – И, хвала Оракулу, показался вовремя. Уровень кислорода упал ниже некуда, и мы уже готовились отплыть вслепую.

– Точно, – подтвердил Джона. – Я отправил тебе ответный сигнал, используя старый шифр, найденный в памяти компьютера, а потом объявил всеобщую эвакуацию. Мы оповестили все сектора.

– Как же вы победили Синод? – спросил Калеб. – И патрульных?

– Да их и не пришлось побеждать, – ответила Моди. – Их просто перестали поддерживать. Мятеж охватил всю колонию. Когда уровень кислорода рухнул, да еще прозвучал призыв к эвакуации, почти весь демос перешел на нашу сторону. Поняли, что мы были абсолютно правы, а Синод лгал им.

– Я знала, что ты получишь мое сообщение, папа, – сказала Майра и снова обняла отца. С трудом верилось, что он стоит здесь, рядом с ней, живой. Чувство было просто поразительное.

– Так точно, – ответил Джона. – А я знал, что ты расшифруешь мое.

– Вообще-то, про шифр догадался он. – Майра указала на братишку.

– Ну конечно, Возиус. И почему я не удивлен?

– Мне помог Орден, – ответил оружейник, а потом потупился и слегка покраснел. – И кстати, меня теперь иначе зовут, – тихонько добавил он.

– А, да, к Возиусу теперь следует обращаться «брат», – сообщила Майра. – Его приняли в Орден оружейников. Это древнее общество ученых со Второго ковчега, одной из космических колоний.

Джона вскинул брови:

– Так вот откуда на нем эта странная мантия?

– Еще он лысый, – добавила Майра. – И вот это уже правда… странно.

– Да хватит уже, – хмуро заметил оружейник.

Они дружно рассмеялись, а затем Майра серьезным тоном сказала:

– Папа, с тех пор как мы покинули дом, столько всего случилось… Не знаю даже, с чего начать.

– У нас еще будет время для историй, а пока я просто рад, что оба вы живы, – сказал Джона, беря ее за руку. Потом он посмотрел в небо и спросил: – Так вот она какая, Поверхность? Во имя Оракула, она еще прекраснее, чем я себе представлял. А вон там – это солнце?

– Солнце, небо, облака, – перечислила Майра, беря отца под руку и ведя к транспортнику. Возиус, шурша подолом мантии, следовал за ними. – Да, погоди, ты еще про погоду не знаешь.

– Погода? – нахмурился Джона. – Это еще что такое?

Майра принялась объяснять ему, а Рен тем временем отправила сообщение на базу, чтобы прислали еще транспортники – с глубины поднималось все новые и новые подлодки. Одетые в грубую одежду из пеньковой нити подводные колонисты выбирались на берег и во все глаза смотрели на небо.

– Мама! Папа! Джек! Элла!

Заметив родных, Калеб побежал к ним. Его отец – теперь, когда отрекся от поста в Синоде – выглядел иначе. Как будто подобрел. Рен робко приблизилась к нему, но Калеб ухватил ее за руку и, подведя ближе, с гордостью представил:

– Это Рен, она из космической колонии.

Он указал на небо, но родные смотрели на него озадаченно: не могли понять, как вообще кто-то может жить там, наверху.

Джона продолжал жизнерадостно говорить, засыпая Майру вопросами о Поверхности. Ей с трудом верилось, что их маленькая семья наконец воссоединилась: во время полного тягот пути она часто сомневалась, что этот момент наступит, но все же они снова встретились.

Калеб ушел к своим, а Майра осталась с Джоной и Возиусом: они с отцом оживленно обменивалась идеями, братишка внимательно слушал – словно и не было никакой разлуки. Хотя, конечно же, она была, и за время, проведенное вдали друг от друга, они изменились. Это было видно по шрамам и новым морщинам, да и другие, не столь очевидные, раны давали знать о себе. К тому же на руке у Майры мерно пульсировал Маяк.

Но они выжили, и это пока было самое главное.