Вопль археоптерикса - Андрей Загородний

Пошел к своим. Травка под ногами ровная, зеленая и будто искусственная, ты по ней идешь, а она ровными рядами вслед тебе поднимается. Такая скука меня вдруг взяла, как же хочется до настоящего добраться.

Я изо всех сил бодро сказал:

– Экипаж, удалось определиться со временем прибытия. Год 2021-й. – Я увидел, как распахнулись сонные глаза Константина, как штурман уставился на меня исподлобья, Петр Иваныч зашевелил губами и закрутил пальцами. – Пальцев не хватит, Петр Иваныч, сразу предупреждаю. Немного не хватит. Семьдесят девять лет, как кончилась война, или около того. Сегодня переночуем в машине, а завтра будем выбираться.

Они окружили меня. Как дети. Кто-то кого-то толкнул, наступили на ногу, матюкнулись. Юрген вытянул шею из-за Проши. Я вытащил его в один ряд.

– Юргена и Прохора попрошу, – посмотрел я на Юргена, а говорил больше для Проши, – используя свой инглиш или дойч, разузнать, как мы можем выбраться отсюда домой. Нам всем надо дас хаус. Не знаю. Может, теперь уже и поезда не ходят. Поезда, чух-чух. – Я промаршировал на месте, изображая, как в детстве, паровоз, показал ладонью с сжатыми пальцами самолет, планирующий в небе, засмеялся, когда немец очень серьезно кивнул. – Дас хаус, Юрген. Пройдите по палаточному городку, поговорите осторожно, не надо ничего пояснять. Нихт ферштеен, да и все, если сильно любопытствовать станут.

– Я понял, Миша, – тихо сказал Прохор, – я попробую. Но не обещаю. Вся надежда на Юргена, что он найдет немцев. Вот в этом я и попробую ему помочь.

Он обернулся к Юргену. Тот напряженно вглядывался в наши лица и лишь кивал.

– И воды, попросите воды, без жратвы обойдемся, а вот без воды плохо дело, – добавил я, рассмеявшись.

Они пошли через поле к видневшимся разноцветным палаткам.

На поле было пустынно. Ездили машинки-уборщики. Самолеты черными глыбами высились вокруг. Экипажи давно разошлись. Нам что-то кричали и куда-то звали. Знать бы, еще что кричали и куда звали.

– Я похожу погуляю, – сказал Петр Иваныч. – Ты меня, Миша, не теряй.

– Далеко не забредай, Петр Иваныч, здесь не джунгли, здесь может быть и опасно, – сказал я машинально.

Показалось, что ерунду сказал, а потом дошло, что не ерунду. В джунглях все ясно и понятно, а от людей порой не знаешь, что ожидать. Вот и Петр Иваныч меня понял, очень серьезно сказал: «Есть, товарищ капитан» – и пошел.

– Костя, ты в карауле. А я пойду машину проверю. Но боюсь, никто через границы «ланкастер» не пропустит. Сюда, похоже, только за счет этой выставки и прошли без проблем. Есть у меня одна идея – здесь же капитализм, ну вот мы и будем завтра деньги зарабатывать себе на билеты домой.

Костя с Алексеем опешили и на меня удивленно уставились. Костя отмер первым:

– Как это мы будем зарабатывать?

– Да вот думаю на «ланкастере» народ покатать. Как вам такая идея?

Брови Кости поползли на лоб. Алешка хмыкнул.

– Здорово! Только бы горючки хватило, – покачал головой радист.

– По идее должно хватить, – сказал штурман.

– Ну и салон почистить надо, – рассмеялся я. – Особенно бомболюк. Алешка, поможешь?

– А то!

Машину проверять и не надо было, зачем ее проверять, если только несколько часов назад в небе были. Мыть и чистить фюзеляж – дело муторное. К тому же улетали мы в спешке, побросав внутрь то, что попало под руку. Поэтому на наших «кроватях» валялись инструменты, топоры, юнкерсовские парашюты, Прошины экземпляры, которые он бросал в то время, когда мы закидывали свое. Н-да. Было это еще сегодня утром. Или когда утром? Утром, когда все было неясным.