Вопль археоптерикса - Андрей Загородний

Во время очередного ужина я обратил внимание на необычно хитрую физиономию Проши. Честно говоря, не сам обратил, наломался за день – только бы заснуть побыстрей. Не тут-то было, Алексей ткнул меня локтем в бок и показал глазами на ученого. Тот ерзал на месте, косился на Петра Иваныча и, похоже, что-то прятал за бревном, на котором сидел. Я в мыслях махнул рукой – сам расскажет, в чем дело, не удержится.

Понемногу все заметили суету нашего физика, а когда дошло и до Петра Иваныча, он объявил без церемоний:

– Ну, давай, Прохор, не томи. Вижу, ведь затеял что-то. Проша отнекиваться не стал:

– Итак, какой сегодня день?

Вопрос, видимо, ставился риторически, но вмешался Костя:

– Какой-то мильенов лет назад до нашей эры. Если ты не скажешь, мы не знаем.

– Нет, я спрашиваю по нашему летоисчислению. А по нашему летоисчислению сегодня – день рождения Петра Иваныча.

Вот черт! Командир, называется! Командир по уставу обязан помнить анкетные данные подчиненных, а я и свои забыть готов.

Проша продолжил речь:

– С днем рождения тебя, Петр Иванович! И вот подарок, ты давно хотел.

Под эти слова из-за бревна появился маленький сверток, и в Прошиных руках оказался белоснежный мешок, отдаленно напоминающий рубаху.

Театральная пауза удалась – чего не ожидали, так это обновок. На растроганного бортстрелка было больно смотреть, он светился от счастья и смущения. Первым отозвался Алексей:

– А из какого материала ты, Проша, смастерил это чудо портновского искусства?

Бортстрелок застрял на половине проникновения в «чудо», натянул рубаху на голову, да так и остановился – слушать.

Тут физик промямлил, косясь на меня:

– Да из парашюта. Подумал – зачем он? Я ведь все равно прыгать не умею.

– Твою ж мать, Проша! – Я взорвался, забыв и об усталости, и о праздничном настроении. – Ты какое имел право! Ты теперь будешь на каждый шаг у непосредственного начальника разрешения спрашивать…

На этом я и заткнулся. Вспомнил, что это он мой непосредственный начальник, а не я – его. Я сидел в растерянности, а Проша, чудак, смущенно улыбался. Экипаж меня вроде бы не слушал, все глаз не сводили с бортстрелка. И хорошо, что ребята не слышали. А может, притворялись – из вежливости или не желая принимать участия в конфликте. По сути, ничего не произошло, ну, ошибся я в ситуации, что такого… но все равно чувство дурацкое осталось. Оставалось усмехнуться и вместе со всеми смотреть на новую рубаху.

Петр Иваныч, уже натянувший обновку, топтался, задумчиво крутясь вокруг собственной оси. Все пытался дотянуться левой рукой до кармана. Карман оказался пришитым почему-то на спине. Так же задумчиво посмотрел на улыбающегося счастливо физика.

– Ошибся, – сказал Проша.

Тут мы покатились со смеху. Петр Иванович тоже засмеялся и махнул рукой.

А я сейчас уже, задним числом, вспомнил, что исчезал Проша время от времени, отлучался. Как теперь понятно стало – рубаху шить уходил. Я же и внимания не обратил, слушал песни археоптерикса. Проша, конечно, человек не военный, не член экипажа, но на просеке вкалывает не хуже других. Только вечером у костра его не всегда увидишь. Я-то думал, что он все какие-то свои черепки собирал, за насекомыми гонял. А Проша, чудак, получается, подарок придумал. Но лучше бы нам все-таки знать, где из нас кто находится, хотя бы для того, чтобы успеть помочь, если вдруг что-то случится.