Даймон - Андрей Валентинов

Песня из к/ф «Моряки». Слова В. Лебедева-Кумача, музыка Ю. Милютина.

Исполняет А.Тимошаева.

(2`25).

Хорошая добрая песня. Вспоминается летний Севастополь, моряки в белой парадной форме, День Флота… «В небе тает, улетает мой конверт живой…»

Алёша вышел из вагона, шагнул вперёд, подождал пока двери за спиной резинкой схлопнутся, пока народец влево-право разойдётся. На часы поглядел.

Девять ноль-ноль, как в банке.

Где Ева?

Знал Алексей за девушками дурную привычку — на минуту, но опоздать. Даже статью читал о причинах: опоздание у женщин идёт на подсознательном уровне, ибо это — способ на себя внимание обратить. С Алёшей не получалось. Внимание он обращал, но и начинал злиться. В самом деле! Великий ли труд — прийти вовремя, особенно если от дома пять минут черепашьим темпом? Что может быть проще? Станция метро «Проспект Гагарина», ровно в девять, на платформе, посередине, фотоаппарат желателен…

— Привет, Алёша!

Надо же, не заметил! Тут она, Профессорова дочка. Очки блестят, подбородочек вперёд, через плечо — чёрный ремешок от сумки. Ещё бы один ремень — офицерский, поясной, к нему кобуру…

— Привет, Ева! Фотоаппарат взяла?

Моргнула, дёрнула носиком.

— Да-а… Но зачем? Мы же к Хорсту в больницу собрались? Он в бинтах весь…

Не стал Алёша отвечать, улыбнулся. Мол, не зря, а зачем — сама увидишь. Как в фильмах голливудский: сюрприи-и-и-из!

— Поехали?

Когда втиснулись в вагон, когда хлопнули двери, Алёша не выдержал — снова губами дёрнул. Приятно хорошим людям сюрпризы преподносить! Пора, начинайте!..

— Увага! Увага! Потяг прослидуе станцию «Центральний рынок» без зупынки. Увага! Увага! Потяг прослидуе…

За шумом вагонным не сразу услыхали, Ева тоже не отреагировала поначалу. Ничего, есть ещё великий, могучий и свободный.

— Внимание! Внимание! Поезд проследует станцию «Центральный рынок» без остановки. Внимание! Внимание!..

— Ой, Алёша! Ты слышал? Что там случилось? Сегодня же воскресенье, все на базар едут…

Действительно — что? Центральный рынок — это Благовещенский, самый крупный в городе. Именно там перчатки продаются, и канистра продаётся, и пластмасса нужная. Воскресное утро, самое время на рынок спешить!

Моргнул Алёша — неплохо получилось, не хуже, чем у Евы. Ему почём знать?

Сюрприи-и-и-из!

— А мы на Советской выйдем, поглядим.

Хотела Женя-Ева возразить. Им совсем не туда, на другую линию, чтобы потом на троллейбус пересесть. Посмотрела на Алёшу — внимательно очень, пристально.

Промолчала.

Вот и Советская. Толпа на перроне, а в толпе — сплошь синее, сплошь родная милиция. С чего бы? Даже когда Президент приезжал, без такого обходились.

— Выходим?

Сюрприз лишь тогда настоящий, если подготовить его, продумать до мелочей. Алёша так и поступил. Два выхода с Советской на поверхность ведут — на площадь и на спуск Бурсацкий, откуда Благовещенский рынок словно на ладони. Алёша свою спутницу туда и повёл. Пока эскалатором ехали, еле сдерживался, даже на вопросы не отвечал. Зачем слова, сейчас все увидим.

Выше, выше, выше… Скорее! Наконец-то!..

Переход, стеклянные двери…

— Доставай фотоаппарат!

Вышли наружу, на свежий весенний воздух, поглядела Женя вперёд…

— Ой!

Ещё бы не «ой»! Бурсацкий потому и спуск, что вниз ведёт. Справа — рынок Благовещенский, прямо за близкой рекой, только мост перейти. Слева…

— А… А что там?!

Вновь не стал отвечать Алёша. Зачем спрашивать? Дым там — чёрный, на полнеба. Славно горит, от всей души! Вон и пожарные машины, и оцепление, прямо за мостом…

А хорошо! Ой, хорошо!

— Снимай!

Кивнула Ева, достала цифровик, прицелилась…

Чи-и-и-из!

— Слышь, мужики, это же ментура горит! Горотдел милиции! Горотдел!..

Рядом дохнуло перегаром. Переглянулись изумлённо два небритых парня. Эти места знают, в темноте не спутают!

— Горотдел! Бли-и-и-ин!..

Дрогнули пальцы, едва фотоаппарат не упустили. Повернулась Ева, открыла рот.

— Горотдел милиции? Он… Он же в самом деле там, у рынка!..

Пожал плечами товарищ Север. Ему откуда знать? Сами мы не местные, живём на вокзале…

— Пошли, Алёша, поглядим! Пошли, пошли!..

* * *

За мостом — пробка. Оцепление стоит мертво, машины не пропускает. Людей, конечно, не остановишь, рынок рядом. Потому коридорчик устроили, чтобы по одному просачивались. Но не все на рынок спешат, кому и поглядеть охота. Не каждый день горотдел, твердыня стражей порядка, чёрным дымом народ радует.

Толпа! Локоть к локтю, плечо к плечу. Фотоаппарат не достанешь.

— Перед рассветом рвануло. Темно ещё было, спали все…

— Я видела, видела! Сначала рвануло, потом со всех сторон занялось, и сверху, и…

— Электропроводка.

— Ага, самонаводящаяся. Вертолёт это был, военный. Три ракеты засадил! Потому и пожарных не сразу вызвали, боялись, гады…

— Теперь не потушат, поздно!

А впереди, за густым оцеплением, за пожарными машинами — дым. Где, чёрный, где белый, только ясно — амба зданию, хорошо если соседние спасти удастся. Стоял серый монстр о семи этажах, силу и порядок олицетворял…

Где он теперь?

А в толпе опять про взрывы, про вертолёт, про ракеты, не простые — зажигательные, специальной дрянью начинённые, чтобы не гасла, напротив, пуще разгоралась. И про то, сколько стражей порядка в сером здании сгорело, дымом задохнулось. Немного — то ли трое, то ли четверо. Гуманисты, они, вертолётчики, в воскресенье перед рассветом наведались. Если бы в полдень, в рабочий день…