Красная планета. Звездный зверь - Роберт Хайнлайн

Было уже почти десять. Джон Томас торопливо вышел из конторы и направился было к лестнице, но остановился, увидев, что Бетти задержалась у платных автоматических весов.

– Пошли, Бетти, твоя фигура может пока обождать.

– Я не взвешиваться, – ответила Бетти, внимательно вглядываясь в укрепленное над весами зеркало. – Я проверяю свой макияж. На суде надо выглядеть по первому разряду.

– Ты и так хорошо смотришься.

– Джонни, это что, комплимент?

– Не комплимент, а надо спешить. Я еще должен Ламмоксу сказать пару слов.

– Скинь скорость до десяти тысяч. Я довезу тебя до порта.

Бетти стерла подведенные брови и накрасила их заново, но теперь в стиле «умная чертовка», решив, что так она выглядит старше. Бетти собиралась добавить на правой щеке узор из игральных кубиков, но Джонни готов был уже взорваться, так что пришлось обойтись без этого. Они сбежали вниз по лестнице и вылетели на площадь.

Чтобы убедить полицейского, что они имеют право заходить за веревку, пришлось потратить еще несколько секунд. Джонни увидел, что около клетки стоят двое мужчин. Он бросился к ним со всех ног:

– Эй! Вы там! Отойдите от него!

Судья О’Фаррелл повернулся, недоуменно моргая:

– А кто вы, собственно, такой, юноша?

Второй человек тоже повернулся, но ничего не сказал.

– Я? Я его владелец. Он боится незнакомых людей. Так что, пожалуйста, пройдите за веревку. – Джон Томас обратился к Ламмоксу. – Все в порядке, малыш. Видишь, Джонни уже пришел.

– Привет, судья, – сказала вдруг Бетти.

– А, Бетти, привет. – Судья задержался на ней взглядом, соображая, что это Бетти здесь делает, а затем сказал Джону: – Я так понимаю, вы – молодой Стюарт. Я – судья О’Фаррелл.

– Ой, простите меня, пожалуйста, – ответил Джон Томас, и уши его покраснели. – Я думал, что вы из этих. – Он кивнул на толпу.

– Ничего, бывает. Мистер Гринберг, это молодой Стюарт… Джон Томас Стюарт. Юноша, это достопочтенный^[44] Сергей Гринберг, специальный уполномоченный Министерства космоса. – Он оглянулся. – Да… а это, мистер уполномоченный, мисс Бетти Соренсон. Бетти, что за ерунду ты сделала со своим лицом?

Последний вопрос Бетти с достоинством пропустила мимо ушей:

– Рада с вами познакомиться, мистер уполномоченный.

– Только, пожалуйста, без всяких уполномоченных. Просто мистер Гринберг, мисс Соренсон. – Гринберг повернулся к Джонни. – Вы приходитесь родственником тому самому Джону Томасу Стюарту?

– Я Джон Томас Стюарт одиннадцатый. Вы, наверно, имеете в виду моего прапрапрадедушку?

– Наверно. Сам я родился на Марсе, чуть ли не напротив памятника вашему предку. Мне и в голову не приходило, что это дело связано с вашей семьей. Мы могли бы как-нибудь в другой раз поболтать об истории Марса.

– Я никогда не был на Марсе, – смущенно признался Джонни.

– Не были? Не могу поверить. Но у вас еще все впереди.

Бетти слушала разговор, чуть ушами не шевеля от старания, лишь бы не пропустить ни слова. В конце концов она пришла к выводу, что с этим заезжим судьей, если она правильно его оценивает, справиться будет еще легче, чем с О’Фарреллом. Надо же, как просто, оказывается, забыть, что фамилия-то у Джонни знаменитая. Это только здесь, в Вествилле, она ничего не значит.

– Между прочим, из-за вас, мистер Стюарт, – продолжил Гринберг, – я проиграл сразу два пари.

– Сэр?

– Да. Да, я был почти уверен, что это существо окажется не «оттуда». И вот на тебе – ошибся. Этот здоровенный парнишка, конечно, родился не на Земле. Но, кроме всего прочего, я был уверен, если каким-нибудь чудом окажется, что это и вправду ВЗС, определить его я уж сумею. Конечно, я не экзобиолог, но при моем роде занятий приходится понемногу знакомиться и с такими вещами… Хотя бы картинки просматривать. Но на этот раз я в полном тупике. Скажите, что это? И откуда оно взялось?

– Ну, это Ламмокс. Мы его так зовем. Мой прадедушка привез его на «Следопыте»… после второго полета.

– Так давно? Тогда понятно. В то время Министерство еще не вело записей… Вообще-то, тогда и самого Министерства не было. Но я все равно не понимаю, почему о нем не упоминается в книгах по истории первых полетов. Я читал о «Следопыте», помнится, он привез на Землю много всякой экзотики. Но про этого парня ничего не знаю… Странно, в те дни внеземные существа были в новинку.

– А, это… Ну, понимаете, сэр, капитан не знал, что Ламмокс на борту. Прадедушка потихоньку принес его на корабль в сумке и в сумке же на Земле вынес.

– В сумке? – Гринберг недоверчиво уставился на огромную тушу Ламмокса.

– Да, сэр. Конечно, Ламми был тогда поменьше.

– Разве что так.

– У меня есть старые фотографии. Он был размером со щенка колли. Ног только побольше.

– Мм, да. Ног побольше. И он побольше напоминает мне трицератопса, чем колли. А кормить его не слишком накладно?

– Нет, что вы. Ламми ест все. Ну… почти все, – торопливо поправился Джон Томас, с опаской глянув на стальную решетку. – А еще он может долго обходиться без еды. Можешь, Ламми?

Все это время Ламмокс спокойно лежал, втянув в себя ноги и демонстрируя бесконечное терпение, которое он умел изобразить, если было нужно. Он подслушивал разговор своего друга с мистером Гринбергом да поглядывал на Бетти с судьей. На вопрос Джона он раскрыл свой огромный рот:

– Могу, только не люблю.

– Я не предполагал, – мистер Гринберг высоко поднял брови, – что он относится к существам, имеющим речевой центр.

– Какой? А, понятно. Ламми начал говорить, когда мой папа был еще маленьким. Просто слушал, слушал и научился. Хочу вас познакомить. Ламми, познакомься, это мистер Гринберг, уполномоченный.

Ламмокс равнодушно посмотрел на Гринберга и сказал:

– Как поживаете, мистер уполномоченный Гринберг?

Начало фразы он произнес отчетливо, чего нельзя было сказать о фамилии и должности.

– Мм, а вы как поживаете, Ламмокс? – Гринберг все еще смотрел на Ламмокса, когда часы на здании суда пробили десять.

Судья О’Фаррелл повернулся к нему и сказал:

– Десять часов, мистер уполномоченный. Думаю, нам пора.

– Куда спешить, – рассеянно отозвался Гринберг, – все равно без нас не начнут. Меня тут кое-что заинтересовало. Мистер Стюарт, а какой у Ламмокса ар-ай-кью по земной шкале?