Красная планета. Звездный зверь - Роберт Хайнлайн

– Я уже извинялся!

– А я уже простила. Может, лет через десять я даже перестану тебе об этом напоминать.

– Я что-то не понял трепа насчет констебля. Чего это меня все бросились искать? Не считая, конечно, шефа Драйзера.

– А того, что он объявил всеобщий розыск и назначил вознаграждение за Ламми – живого или мертвого. Предпочтительно мертвого. Они настроены серьезно, Джонни, без дураков. Так что если у тебя и был какой-нибудь план, теперь его надо выбросить и придумать новый, получше. Что ты собирался делать дальше? Или ты вообще об этом не думал?

– Ну… – Джон Томас побледнел и говорил медленно. – Ну, я собирался провести так еще ночь-другую, пока мы не найдем, где спрятаться.

Бетти покачала головой:

– Ничего не выйдет. Там, конечно, не такие гиганты мысли, но и они должны были уже догадаться, куда ты направился. Ведь это – единственное место рядом с Вествиллом, где можно спрятать такую махину, как Ламмокс. И тогда…

– Ну и что, мы уйдем с шоссе!

– Само собой. А они обшарят весь лес, каждое дерево. Я же говорю, что они взялись за дело всерьез.

– Ты можешь дать мне договорить? Ты знаешь заброшенную урановую шахту «Сила и слава»? Доходишь до перевала Мертвый Волк, а потом на север по проселку. Вот туда мы и идем. Там можно запросто спрятать Ламмокса, он поместится в главный туннель.

– Уже какие-то проблески здравого смысла. Но с такими силами они все равно нас найдут.

Бетти замолчала. Джонни беспокойно пошевелился и сказал:

– И что тогда? Если шахта не годится, что нам делать?

– Стихни, я думаю. – Она лежала неподвижно, глядя в темно-синее горное небо. Через некоторое время она сказала: – Сбежав, ты не решил ни одной проблемы.

– Нет, но я хотя бы разворошил весь муравейник.

– Да, и пока что это неплохо. Все надо иногда перетряхивать, чтобы дать доступ воздуху и свету. Но теперь у нас другая задача: чтобы после перетряхивания все легло так, как нам нужно. А для этого необходимо время. Если разобраться, твоя мысль насчет шахты не так уж и плоха; пожалуй, сойдет, пока я не сумею устроить Ламмокса получше.

– А я не понимаю, почему ты вообще думаешь, что в шахте его найдут. Это же заброшенное место, темное, людей там не бывает. Как раз то, что надо.

– Вот потому-то они обязательно там будут искать. Ну, дьякона Драйзера ты, может, и обманул бы; сомневаюсь, что он даже собственную шляпу найдет без ордера на обыск. Но он собрал воздушные силы размером с небольшую армию; они точно найдут нас. Ты взял спальник и продукты, значит прячешься под открытым небом. Я тебя нашла, они тоже найдут. Я нашла быстро потому, что знаю тебя, им придется решать все логически, это медленнее. Медленнее, но все равно приводит к правильному ответу. Они найдут тебя, и тогда Ламмоксу – крышка. Теперь они будут бить наверняка… может быть, разбомбят его.

Джон Томас с ужасом представил себе такую перспективу:

– А какой тогда смысл прятать его в шахте?

– Просто чтобы выиграть день-два, пока я приготовлю ему место.

– Чего?

– Да. Мы спрячем его в городе.

– У тебя что, горная болезнь?

– В городе и под крышей. Потому что это единственное место во всем мире, где его не станут искать. Может быть, в теплицах мистера Ито, – добавила она.

– Че-е-его? Теперь я вижу, что ты спятила.

– А ты можешь придумать место получше? С сыном мистера Ито совсем не трудно договориться; вчера мы с ним очень мило побеседовали. Я не высовывалась, глядела на него снизу вверх и не мешала его красноречию. Одна из теплиц подойдет почти идеально. Пожалуй, будет немного тесновато, но сейчас выбирать не приходится. Эти теплицы сделаны из матового стекла, ничего не видно, да никому и в голову не придет, что Ламмокс там, внутри.

– Не понимаю, как можно это организовать.

– Предоставь все мне. Если не договорюсь о теплице – а скорее всего, я договорюсь, – тогда найду какой-нибудь пустой склад или что-то в этом роде. Пока же мы засунем Ламми в шахту, потом я полечу домой и все устрою. Следующей ночью мы с Ламмоксом проберемся в город и…

– Чего? Сюда мы добрались за две ночи, и до шахты еще идти почти целую ночь. А ты говоришь, назад за одну ночь.

– А с какой скоростью он может двигаться, если постарается?

– Если Ламми пойдет галопом, никто на нем не усидит. Даже я.

– А никто и не собирается на нем сидеть. Я полечу сверху, буду задавать темп и показывать путь. Сколько потребуется, часа три? И еще час, чтобы прокрасться в теплицу.

– Ну… пожалуй, может, и получится.

– Получится, раз нужно. А потом ты дашь им себя поймать.

– Это еще зачем? Почему мне просто не вернуться домой?

– Нет, их нужно сбить с толку. Они тебя ловят, и оказывается, что ты просто занимаешься любительскими поисками урана. Я прихвачу счетчик радиации. Ты не знаешь, где Ламмокс; ты поцеловал его на прощание и отпустил на волю, а потом отправился на эту шахту, чтобы отвлечься и забыть свои печали. Только постарайся, чтобы все звучало убедительно, и ни в коем случае не соглашайся на измеритель истины.

– Да, но… Слушай, Молоток, а какой смысл? Не будет же Ламмокс сидеть в этой теплице до скончания века?

– Мы просто выигрываем время. Они готовы его убить, как только найдут, и они обязательно это сделают. Вот мы и спрячем его от греха подальше, пока не сможем изменить ситуацию.

– Нужно было продать его музею, – с тоской произнес Джон Томас.

– Нет! Твой инстинкт, Джонни, сработал правильно, несмотря на то что в голове у тебя мозгов не больше, чем в дверной ручке. Ты помнишь денебианское решение?

– Денебианское решение? Это которое было в начальном курсе обычаев цивилизаций?

– Вот-вот. Можешь его процитировать?

– Ты что, контрольную мне устраиваешь? – Джон Томас нахмурился и покопался у себя в памяти. – «Существа, обладающие речью и способностью к манипулированию, считаются разумными и имеющими все неотъемлемые права человека, если только не представлены достаточные доказательства обратного». – Джон Томас вскочил на ноги. – Слушай! Они же не имеют права убивать Ламмокса – у него есть руки!