Техническое задание - Сергей Плотников

Своим как бы «родством» с Абишевым я старался не светить, и уж тем более – не козырять. Сам Тогжан тоже был явно не в восторге от необходимости взять на себя опекунские обязательства – вот ни разу ему не впёрлось заниматься судьбой одного из своих работников настолько лично. Ситуация усложнялась ещё и тем, что формально повод пытаться дополнительно получить что-то там от бека у меня был: я вернулся к двенадцатилетнему возрасту, будучи тридцатипятилетним дядей – и не особо добровольно. К чести своей, босс не колебался и не переложил обязанности опеки над столь специфичным несовершеннолетним на кого-то из своей дружины, как наверняка поступил бы кто-нибудь другой, и от своих прямых обязанностей увиливать не пытался. Но, как я и сказал, особого счастья Абишев от проявленного благородства не испытывал.

Учитывая всё вышесказанное, я постарался отплатить добром за добро и не пользоваться полученными «привилегиями» на манер настоящего подростка. То есть денег «на карманные расходы» не просил, в сомнительные истории старательно не ввязывался и вообще пытался свести ситуации, где требовалось участие опекуна, к необходимому минимуму, и правом прямого звонка пользоваться только в крайних случаях. Например, покорно попёрся на шайтанову летнюю практику… боже, кажется это не вчера было, а жизнь назад… Однако сейчас, объясняясь с Анной, мне пришлось раскрыть своё «родство» – иначе объяснить, как несовершеннолетний вроде меня оказался в составе коллектива разработчиков перспективного высокотехнологичного оружия, было бы слишком сложно. Ведь не соврал же, а что там принцесса сама себе додумает – не моё дело.

Конечно, помня предыдущий инцидент с «додумыванием», чуть не кончившийся для меня плачевно, это было не самой умной идеей, но… Вот чему скорее поверит человек – тому, что меня пропихнули на занимаемое место по родственной протекции, или тому, что шестнадцатилетний школьник – уникальный гениальный программист? Причём в «гениальности» и «уникальности» моей заслуги особой не было – для сорокалетнего мужика мой уровень был средним. Даже засчитав невероятный опыт последних четырёх лет работы.

Если кто и был гением кода – так это Маркулов. По сравнению с его титаническим, каждодневным трудом над БИУС дрона в течение последних более чем двадцати(!) лет я так, в сторонке постоял и за уголок подержался. Легко применять знания и навыки, вдолбленные за пять лет вуза и имея под рукой свободный доступ к десяткам тысяч библиотек open source^[84] программного обеспечения через Интернет. Иван же основную, самую адскую работу проделал сам, в лучшем случае «опираясь» на несколько малоизвестных BBSок^[85] «для своих» и FIDOшные^[86] конференции. До сих пор не понимаю, как он меня не прибил – тогда, когда обнаружилось, что в новый мир с нами попала только версия рабочих файлов, над которой я вдоволь покуражился, внедряя интерфейсную программу-надстройку с функцией самообучения. Программу я немного раньше уже успел назвать «Агатой»…

– Любопытно… – Анна, получив удовлетворившее её объяснение, перестала давить на меня взглядом и теперь рассматривала чёрный «алмаз» винтокрылой машины – грациозной и изящной, словно изготовившаяся к прыжку пантера, и такой же опасной и пугающей даже на земле. Хотя, если сравнить по-честному – пантера или даже тигр просто слепые котята по сравнению с получившимся у нас «изделием». – Говоришь, она и сейчас готова к бою?

– Пулемёт в носовой турельной установке^[87] без патронов, главный калибр готов к работе, – несмотря на то что принцесса мне вроде бы поверила, я постарался как можно скорее перевести разговор на ТТХ ударного дрона. – Агата вооружена электроплазменной установкой, позволяющей генерировать сверхзвуковую струю холодной плазмы^[88], то есть ионизированного газа высокой температуры импульсами продолжительностью до двух секунд. Практически это следующий этап развития огнемёта как средства поражения – со всеми его плюсами и минусами. Основной недостаток: оружие имеет малый радиус действия. Около пятидесяти метров эффективного расстояния, что обуславливает преимущественный ночной характер атак на малой и сверхмалой высоте бреющем полёте. Зато в преимуществах – практическая невозможность современной техники противостоять атаке за счёт пассивных и активных систем защиты: ни распределённая броня, ни противокумулятивные экраны – ничего не спасает. Более того, соприкасаясь с металлом, плазма не только нагревает его напрямую, но и растекается, находя любую щель для попадания внутрь, одновременно вызывая сильные электростатические разряды. Ни танк, ни БТР не спасут экипаж, даже при кратковременном контакте с плазмой выходит из строя вся бортовая электроника и двигатели. То же самое – со строениями и защищёнными объектами. Даже разветвлённые заглубленные долговременные укреплённые пункты не проблема: несколько выстрелов после подавления локальной ПВО по выявленной системе вентиляции – и внутри от сочетания косвенных поражающих факторов не остается живых людей и штатно функционирующей техники…