Рай под колпаком - Виталий Забирко

Когда через минуту я вернулся с ватой и нашатырем, Наташа уже очнулась и сидела бледная как мел. Уловив запах аммиака, она слабо отмахнулась и пробормотала заплетающимся языком:

— Не надо… Нельзя…

Я хотел протереть ей виски, но Валентин Сергеевич перехватил мою руку.

— Хватит экспериментировать! Нельзя, значит, нельзя! — Он наклонился к Наташе и участливо спросил: — Воды?

— Да…

Он дал ей напиться, затем обрызгал лицо. Щеки чуть порозовели, и Наташа наконец смогла сесть удобнее.

— Нельзя нам спиртное… — сказала она.

— Почему?

— Все, что сильно воздействует на эмоциональный фон, дестабилизирует эго, ввергает его в кому…

— Эго? Они так себя называют?

— Они себя никак не называют, мы их так называем. Второе «Я».

Меня охватило раздражение.

— Ты уверена, что второе, а не первое?

Наташа глубоко вздохнула.

— Не имеет значения. У тебя какая рука первая — левая или правая?

Я сел, налил в стакан сока, выпил.

— Спиртное — нельзя, сигареты — нельзя, кофе — нельзя, наркотики — нельзя… А что — льзя? Сплошные минусы.

— Артем, вы выбрали неверную систему координат, — заметил Бескровный. — С каких это пор наркотики стали плюсом? И вспомните, что сами недавно говорили об алкоголе… — Он повернулся к Наташе: — Как вы себя чувствуете?

— Неважно. — Она попыталась приподняться, но ничего не получилось. — Мне лучше уехать.

— Что вы, Наташенька, как можно в таком состоянии! — замахал руками Бескровный. — В особняке много комнат, полежите, отдохните. Почувствуете себя лучше и поедете.

— Нет… В городе, среди своих, эго быстрее выйдет из комы.

Я посмотрел ей в глаза.

— Может, все-таки останешься?

Она не отвела взгляда, слабо улыбнулась и отрицательно покачала головой. Мои планы рухнули. Ничего от Наташи, которую я знал, в ней не осталось. Сплошное эго в коме.

— Как же ты доберешься?

— В стопоходе автопилот.

Она начала неуклюже подниматься с кресла.

— Я тебя отвезу, — внезапно решил я. — Стопоход потом кто-нибудь заберет. Думаю, Ремишевский со своими друзьями не замедлит объявиться.

Подхватив под руку, я повел ее к «Жигулям» и усадил на переднее сиденье.

— Как некрасиво получилось… — суетился Бескровный. — Извините нас, Наташенька.

— Что вы, Валентин Сергеевич, — через силу улыбнулась она. — Ничего страшного, вы же не знали.

— Приезжайте еще, — сказал он, — гарантирую, в следующий раз подобного не случится. Все будет красиво.

Я бросил на Бескровного красноречивый взгляд, но ничего не сказал. Старый ловелас — красоты ему захотелось! Обойдя машину, сел в водительское кресло и раздраженно захлопнул дверцу. Вернусь, тогда поговорим — не для того из города уезжали, чтобы «новообращенных» в гости приглашать.

Валентин Сергеевич заглянул в окно.

— Будьте добры, Артем, привезите сигарет.

Он помялся, но больше ничего не добавил, выпрямился и помахал на прощание рукой. Наверное, хотел напомнить о пиве, но после утреннего разговора об алкоголизме не стал этого делать.

Я кивнул и тронул машину с места.

— Как ты? — спросил я, когда спустились с косогора. Спросил больше для проформы, чтобы прервать тягостное молчание.

— Уже лучше… — еле слышно прошептала Наташа, и я обеспокоено посмотрел на нее. Она сидела откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. Бледность почти исчезла, и это обнадеживало.