Рай под колпаком - Виталий Забирко

Ничего у нас не получилось. Телевизор включился, но по всем каналам показывал шипящую рябь. Дважды перебрав сотню каналов, Валентин Сергеевич махнул рукой и ушел пить коньяк. Я же остался доводить начатое до ума — зачем «налетчику» меня обманывать, какой смысл?

Чего я только не делал: щелкал каналами, подстраивал их вручную, несколько раз перевтыкал металлический тросик в антенное гнездо, — но результат был тот же. Тогда я взял на кухне острый нож, вернулся к кабелю и принялся скрупулезно зачищать все жилы, чтобы срастить их с тросиком. Если и это не поможет, брошу попытки.

— Не тратьте зря силы, идите лучше коньяк пить, — позвал от стола Валентин Сергеевич. — Тяжело в одиночку.

Но я не отступился.

Пацан, вопреки утверждению Бескровного, что будет два дня сидеть под кроватью, уже пришел в себя и принялся осваивать территорию. Взобравшись на вишню, кот долго шуршал ветками у меня над головой, осыпая лепестки, затем спрыгнул на землю и степенной походкой спустился в траншею. Обнюхав кабель, он фыркнул, покосился на меня, пренебрежительно тряхнул лапой и, гордо задрав хвост, удалился. Ни он, ни его хозяин не верили в мое предприятие. Я тоже.

Зачистив все жилы, я как можно плотнее срастил их с тросиком, сдавил скрутку со всех сторон клещами и вернулся в холл. Не успел сесть в кресло, как появился Валентин Сергеевич, держа под мышкой несколько бутылок, а в руках — ведерко со льдом и два больших бокала. Расставив все на журнальном столике, он шумно плюхнулся на диван. Скучно ему было пить в одиночку.

— Артем, — пробормотал он заплетающимся языком, — а вы не пробовали пить коньяк с тоником? Прекрасная штука получается… Только коньяк нужно брать ординарный, жесткий, и обязательно со льдом.

Он налил в бокалы тоника, разбавил коньяком, бросил лед.

— Рекомендую…

На экране телевизора по всем каналам по-прежнему сыпался шипящий черно-белый снег, и я махнул рукой.

— Давайте, попробую…

Напиток действительно получился оригинальный, чем-то напоминающий шампанское.

Валентин Сергеевич залпом осушил свой бокал, налил еще.

— Прекр-р-раснейшее зелье! — объявил он.

Машинально я продолжал переключать каналы, и вдруг мне показалось, что на экране мелькнуло туманное изображение. «Прекраснейшее зелье» мгновенно утратило для меня интерес, я лихорадочно защелкал каналами, затем бросился к телевизору, подергал импровизированную антенну, проверяя контакт. Заняло это минуты две, не больше, но, когда я вернулся к креслу, Валентин Сергеевич уже похрапывал, откинувшись на спинку дивана и свесив голову на грудь. Усиливающиеся рулады храпа напоминали далекие раскаты приближающейся летней грозы, и чувствовалось, что, когда «гроза» накатит, стеклянная посуда начнет резонировать, и всем будет тошно.

Будить писателя не имело смысла, и я снова защелкал пультом, проверяя каналы между тридцатым и сороковым, где, как показалось, мелькнуло изображение. Тридцать четвертый канал оказался тем, что нужно. Черно-белый снег на экране сменился мелкой рябью, шипение уменьшилось, и я начал подстраивать изображение. Нормальной картинки добиться не удалось, но все же на экране проявилось туманное черно-белое изображение, и прорезался с трудом различимый из-за помех голос.

Минут пять я сидел, вглядываясь в экран и пытаясь разобраться, что мне удалось поймать — действительно ли канал из-за купола или «местный»? Показывали видовой фильм о пустыне — барханы, песок, змеи, скорпионы… Неразборчиво, перекрываемый раскатистым храпом писателя, бубнил голос диктора, но меня сопроводительный текст не интересовал — по нему невозможно определить, откуда идет передача. Ждал окончания фильма. Но не дождался. Где-то посередине фильм перебили рекламой женских гигиенических прокладок, я досадливо поморщился — достала-таки телевизионная реклама — и вдруг вспомнил, что по «местным» каналам рекламы нет!