Рай под колпаком - Виталий Забирко

И я попробовал. Рванул из-за стола и из квартиры с такой скоростью, будто не я сбегал к чертовой матери, а наоборот — за мной очерти гнались. Все-таки не выдержали нервы, отнюдь они у меня не стальные.

Дверь хлопнула так, что посыпалась штукатурка, и я, перепрыгивая через пять ступенек, помчался подальше от трансцендентного пса. На лестнице чуть не сшиб соседку с третьего этажа, поднимавшуюся наверх, но, скользнув по перилам, благополучно миновал ее. Что она обо мне подумала, меня в данный момент не интересовало. Меня вообще ничего не интересовало, весь свет застилало страстное желание побыстрее покинуть Холмовск раз и навсегда.

Несмотря на дымку тумана, я гнал машину как сумасшедший, не обращая внимания на светофоры — благо в столь ранний час ни прохожих, ни автомобилей на улицах не было. Странно при этом, что на выезде из города стояла патрульная машина и бравый гибэдэдэшник, еще издали услышав рев отечественного мотора, замахал жезлом. По всей видимости, стражи дорожного движения решили подстраховаться на случай тумана.

Черта с два я остановился. Не снижая скорости, только вильнув, чтобы не зацепить не в меру ретивого гибэдэдэшника, вышедшего на середину шоссе, промчался мимо, глянул в зеркальце заднего вида и отметил еще одну странность. Никто за мной, включив сирену патрульной машины, гнаться не собирался. Гибэдэдэшник стоял на шоссе, широко расставив ноги, и смотрел вслед. Кажется, при этом он улыбался, но с такого расстояния разобрать выражение лица было трудно. В честь чего ему улыбаться? Неужели впереди еще один пост? Но пока передо мной стлалось пустынное шоссе, подернутое розоватым туманом, и ни встречных, ни попутных машин не наблюдалось.

Встреча с патрульным немного отрезвила меня, и я с сожалением подумал, что выбежал из квартиры в чем был. Без документов, без денег… Точнее, в карманах было около четырех тысяч рублей, но этого хватит разве что на бензин. Конечно, при моих способностях ничего не стоит раздобыть деньги — с кредитной карточкой я не расставался, — но пользоваться ею рискованно. Скорее всего, через банкоматы меня и вычислили.

Солнце уже поднялось из-за горизонта, но розоватый оттенок тумана не исчез. Странно, в общем-то. Я бросил взгляд на солнце. В пелене тумана оно казалось неестественно оранжевым и словно искрилось по краю диска, как бенгальский огонь. Каких только чудес не проявляется в земной атмосфере — от миражей в пустыне до гало. Или таких вот…

Въехав на холм, я увидел еще более странную картину. В долине, по которой поперек дороги змеилась пересыхающая летом мелководная речушка без названия — один из многочисленных притоков Лузьмы, — стояла плотная стена розового тумана. Противореча всем законам туманообразования, он стоял не по руслу речки, а метрах в ста за ней идеально изогнутой, как натянутый лук, стеной, и противоположные концы ею терялись между холмами. От этого прямая дорога казалась стрелой, мост через речушку — наконечником, и подсознательно хотелось надавить на педаль газа, будто, меня подталкивала натянутая невидимая тетива.

Как ни велик был соблазн, но, подъезжая к мосту, я притормозил — не хотелось, въехав в туман, столкнуться на полной скорости со встречной машиной. К тому же у самой кромки тумана на проезжей части дороги стоял черный джип «Чероки» с открытыми дверцами. Ох уж эти «новые русские», нет чтобы съехать на обочину, а потом пойти по нужде, обязательно нужно оставить машину на дороге…

Миновав мост, я снизил скорость чуть не до минимума и включил фары — туман был настолько плотным, что казался непроницаемым.

Обходя джип слева, по встречной полосе, я мельком глянул на машину, и сердце у меня екнуло. В салоне никого не было, но не по нужде вышли пассажиры — капот мощной машины был смят, словно она столкнулась с бульдозером, лобовое стекло разбито, по асфальту растекались лужи машинного масла, бензина и крови.

И в тот самый момент, когда я поравнялся с джипом, мои «Жигули» врезались во что-то в тумане. Несмотря на малую скорость, удар оказался настолько жестким, как если бы машина ткнулась в бетонную стену. Меня бросило на руль, со звоном посыпались разбитые фары и подфарники.

С минуту я приходил в себя, ожидая увидеть сквозь лобовое стекло перекошенное лицо водителя встречного автомобиля, но все поле зрения заслоняли плотные клубы розового тумана. Наконец я открыл дверцу, выбрался на асфальт и нетвердыми шагами подошел к капоту.

Любого автолюбителя вид расквашенного капота приводит в уныние, но то, что увидел я, повергло в шок. Разбитые фары и помятый бампер были ничто по сравнению с тем, что предстало перед моими глазами. Туман оказался монолитной бугристой стеной, в недрах которой клубился розово-молочный дым. Я попытался потрогать ее поверхность, но ничего не получилось. Не смог прикоснуться, поскольку стена отталкивала руку, и, как я ни пытался, ближе чем на сантиметр пальцы не продвигались. Будто были намагничены, а стена имела тот же полюс, что и мое тело. От этого казалось, что стена неимоверно скользкая, как подтаявший лед, но в то же время не холодная.

Я ошарашено огляделся, затем задрал голову, оценивая размеры сооружения. Нет, это была не стена, это была циклопическая полусфера, накрывшая город Холмовск вместе с окрестностями. Теперь понятно, почему трансцендентный Сэр Лис с циничным сарказмом предложил мне попробовать сбежать из города…

Вид полусферы поражал. Внизу она была туманно-розовой, но чем выше, тем прозрачней, причем настолько, что лишь искрение вокруг диска поднявшегося солнца свидетельствовало, что она сплошная.

Все это выглядело настолько несуразно, что не укладывалось в сознании. Одно дело читать в фантастическом романе о вторжении инопланетян, другое — наяву оказаться под гигантским колпаком у пришельцев. Очень многие события последних дней сразу нашли объяснение — даже вчерашний разговор с писателем-фантастом. Но как раз в инопланетное происхождение писателя верилось с трудом. Слишком много совпадений — создавалось впечатление, что его «подставили», как в плохом детективе предъявив мне чересчур явные улики. Ремишевский, попутчик-налетчик в машине, наконец, Сэр Лис вели себя совсем иначе.