Колыбельная для жандарма - Ольга Игоревна Елисеева

– Не верьте ей! – взвились организаторы. – Она продалась! Это шлюха Кройстдорфа! – Среди кричавших был и профессор Шишкинд.

Как ни обидно, но Елена справилась:

– Может быть, поэтому мне стоит поверить!

Часть студентов стала отходить от рядов митингующих. Другие сами удосужились заглянуть в персональники. Вид сплоченных конных рядов многих отрезвил.

Жандармы все-таки двинулись на площадь. Видимо, получили распоряжение не допустить саму возможность кровопролития в центре столицы. Но оставался вопрос: что завтра? Все сойдет на нет? Или, напротив, поднимется высокая волна? Коренева сказать не могла и лишь прикидывала, сильно ли попадет Алексу за то, что он не довел операцию до конца. Не позволил двум крыльям оппозиции хорошенько отделать друг друга ради приведения в чувство остальных граждан.

Вечером Карл Вильгельмович позвонил. Был пьян. Говорил невразумительно. Она повесила трубку. Пусть протрезвеет. Через минуту пожалела: ведь ей неизвестно, что случилось. Вдруг его сильно отругал Государь? Тем не менее взрослый мужик – сам справится.

Елена легла спать, но не заснула. А вдруг он осознал всю громаду того страшного, что на них надвигается? Не выдержал и напился с пистолетом в руках?

Снова звонок. Совершенно трезвый голос. Ну, не без легкого заплетания в длинных фразах.

– Я виноват. Мое поведение недостойно офицера.

– Алекс, ты в своем уме? Ты вообще где?

Он оказался в ее доме, на лестнице между 21-м и 22-м этажами. У него захлопнулась дверь в пролете. Толкать надо правильно! Телепорт забыл в кабинете… Он пришел к ней с цветами и полной сумкой гранатов. В чем смысл – не спрашивайте. Захлопнулся. Очень расстроился. Позвонил. По реакции понял, что не в форме. Сумел открыть окно, это на 20-х этажах! Проветрился. Сгреб весь снег с карниза. Тер лицо, голову, почему-то особенно яростно уши.

Хмель чуть отступил, зато адски захотелось пить. Когда Елена нашла его, Алекс сидел на ступеньках, голыми руками чистил гранаты и вгрызался в их рубиновые блестящие бока. Свинья свиньей. Сок тек у него по подбородку, по рубашке, по шинели.

– Я похож на вампира?

– Ты похож на пьяного скота.

– Скажи правду: я для тебя вампир?

Коренева предприняла попытку поднять его и увести к себе. Он заартачился и захныкал.

– Нет, ты не понимаешь, Елена, я люблю тебя. И я так не могу. Выходи за меня замуж. – Алекс сунул ей в руку букет, точно в доказательство своих слов.

Коренева его остановила.

– А что, на трезвую голову сделать мне предложение не судьба? Вера не позволяет?

– Очень даже позволяет, – обиделся Кройстдорф. – Большая часть лютеран – хорошие, трезвые люди. Ты по мне не суди.

Ей было и смешно, и досадно.

– Пойдем. Завтра все скажешь.

Она уложила его на диван, даже сняла шинель и ботинки и запустила робота-домохозяйку, чтобы постирать и отгладить одежду. Взяла букет, поставила в вазу на кухне и села успокоиться. Высокие белые розы выглядели бы очень изящно, если бы Кройстдорф не запятнал их чистоты красными брызгами гранатового сока. Симптоматично.

Коренева знала, отчего он напился и отчего именно сегодня пришел с предложением. Негоже человеку быть одному, когда вокруг заваривается такая каша. Бог благословил брак не только чадородия ради. А чтобы люди выстаивали, подпирая друг друга, на любом ветру. А уже рядом с ними поднимались детишки – свои и чужие, чтобы также держать друг дружку и родителей, не давая упасть.

– Варьки на тебя нет, – цыкнула на Кройстдорфа Елена.

Тот заулыбался в полусне и промычал:

– А Герундий тебя любит, всегда выбегает и хвостом метет…

Знает она, кто завтра будет хвостом мести.

Ее часы запикали в шесть. Пришлось их подавить. Но оказалось, что шефу безопасности уже пора на службу, только вот он постоит минут 15 под ледяным душем, съест яичницу с беконом, посмотрит на чашку кофе, как на врага рода человеческого, а потом щенячьими виноватыми глазами на Елену.

– Я все испортил?

– Да-а, – протянула Коренева, скорее задумчиво, чем обиженно. – Объяснись: ты так меня боялся, что напился перед предложением?

– Да нет же. – Он поставил чашку на стол. Как теперь объяснить ей элементарные для него, мужчины, вещи? Вчера так хорошо все в голове складывалось!

– Когда вспомнишь, что хотел сказать, скажешь. – Елена отставила кофейник. – Только нужно вызвать робота-уборщика в пролет лестницы. Ты насорил там гранатами. Да, и чуть не выпал из окна.

– Гранаты? – слабо припомнил он. – Ты рада, что я не выпал? – Он дохлебал кофе и быстро оделся. – Слушай, очень некрасиво получилось. «Наверное, вторая бутылка виски была лишней». Дай мне еще шанс. Ну то есть я хочу, чтобы все было красиво. А то ты всю жизнь будешь мне гранаты вспоминать. – Он помедлил. – Их величества приглашают тебя на большой Рождественский бал в Царицыно. В смысле, маскарад. Будет фейерверк. Танцы до третьего часа ночи. Вот там я встану на колено и попрошу твоей руки. Хочешь, сейчас встану? А на оба?

Елена ударила жениха по уху сложенным полотенцем и выпроводила на службу. Прежде чем ехать в университет, ей предстояло попить цикория и решить: а она вообще готова?