Колыбельная для жандарма - Ольга Игоревна Елисеева

Елена прилетела на Марс в пятницу. Она не смогла воспользоваться большими телепортационными воротами между Москвой и колонией Тихой. Те были перегружены. Хуже – пространство вокруг оцеплено автоматчиками, которые не отвечали ни на какие вопросы. Просто держали периметр, по которому безостановочно следовали грузовые фуры и техника в чехлах.

Гражданское сообщение почти прекратилось. С космодрома в Царевом Займище – полторы минуты лета от столицы – в день отбывал всего один пассажирский корабль, и билеты на него были раскуплены за пару недель.

Елена уже отчаялась. Ведь летела она на присягу к Варьке. Как вдруг волшебным образом кто-то отказался от брони, и вежливая девушка-оператор позвонила именно ей. Последний привет Кройстдорфа, так это назвала Коренева. Создавалось впечатление, что сверху нажали, но не хотели признаваться в невольном покровительстве. Что ж, Елена благодарна, очень, но лучше бы он сам…

Билет был на VIP-места, синие пухлые кресла в носовой части космолета. Молодая женщина никогда не летала такими. И снова горечь – вместе бы полетели. Закрыть глаза и представить, как Алекс, не спрашивая, пропускает ее к иллюминатору, садится рядом, включает персональник, даже в полете работает, несмотря на протесты стюардесс: «Вся электроника на борту должна быть выключена». А когда те подходят, велит передать пилоту: его сигнал борта не завалит. И вообще – не видите, кто летит?

А может, у него был бы личный корабль? Или он сиганул бы через дырку, открытую портативником: время, время! В любом случае это путешествие было рассчитано на двоих. Величайшая в мире несправедливость, что Елена осталась одна.

Она тяжело пережила случившееся. По ощущению, постарела лет на десять. Может быть, потому что постоянно слушала стержень? А может, из-за проклятого ролика с казнью, который прокрутила бесчисленное количество раз. У нее даже не осталось совместных с Алексом фотографий. Да и роман-то – всего месяц. Даже меньше. Можно ли за это время полюбить? Только увлечься. Однако они вошли друг в друга: «Ты? – Ты?»

Теперь, глядя в иллюминатор, Коренева понимала, почему не могла вырваться с Земли. Видела, чем именно были забиты многочисленные телепорты и космодромы. Главные, запасные, грузовые, пассажирские, резервные – работали все. Но что они отправляли? Мимо лайнера на высокой скорости проходили военные транспортники, космические катера пограничной службы, два раза величественно проплыли крейсера, один раз длинный, выкрашенный в глубокий синий, с красными крестами медицинский корабль – совершенно новый, иллюминаторы выключены.

Усиленные меры безопасности. Между рядами проходили жандармы с собаками. Елена уже реагировала на них, как на родных, начиная привычно улыбаться, а потом спохватывалась.

Марсианскую колонию нашпиговывали техникой. Через арки порталов перебрасывали живую силу. В грозовом затишье становилось ясно: за Япет будут воевать. А Тихая – ближайшая вынесенная за пределы земли база. Плацдарм для накопления силы. На самом спутнике едва закончилось терраформирование, там еще мало кто жил. Разве что на боевое дежурство у пояса астероидов вышли не только пограничные корабли, но и два крейсера: «Петр Великий» и «Екатерина Великая», которую в просторечье именовали «чугунной бабушкой». Крейсера зависли с двух сторон от Япета и демонстративно открыли огневые люки. Чтобы уже всем стало ясно – стрелять будут.

Елене все это не нравилось. Не потому, что она была солидарна с большинством своих коллег: давайте отдадим себя на волю победителей, ведь они добры и разумны… Война на шельфе ничему не научила? Начнись снова пальба, и внутри страны опять возникнет пятая колонна, чей голос зазвучит тем слышнее, чем сильнее окажется давление Альянса. Поэтому Коренева со сжимавшимся сердцем смотрела на выставку военного могущества, проплывавшую в окне на фоне черного неба.

Медицинский корабль вызвал у нее новый поток размышлений. Кому теперь нужны лекции? По второму образованию Елена – сестра милосердия. Правда, препараты теперь другого поколения и оборудование куда сложнее – все равно придется переучиваться. Но сейчас даже мысль об университете бесила. А они-то с Резвой собирались на курорт!