Вращая колесо Сансары - Геннадий Марченко

– Хелен, ты же понимаешь, что у нас жёсткий режим, мы с базы никуда, – нагло соврал я и понизил голос. – А каждый звонок отслеживается, и этот тоже, кстати, так что ещё не известно, какие последствия будет иметь для меня наш разговор.

– Боже, какая глупость! – рассмеялась Хелен. – Ты же не офицер госбезопасности, не раскрываешь мне государственные секреты!

– Ну, офицер не офицер, а звание имею, получил, ещё играя за «Динамо». А «Динамо», к твоему сведению, курирует Министерство внутренних дел СССР. Хоть я и футболист, а соответствующие подписки давал, теперь приходится контролировать каждое слово, не говоря уже о поступках.

Это я ей прозрачно так намекнул, что если она планирует пригласить меня куда-нибудь и тем более если надеется на тесный контакт, то ничего из этого не получится. Хелен, видимо, и сама поняла, что я не горю желанием личной встречи. Так что наш разговор как-то сам собой сошёл на нет, мы вежливо распрощались, и я со вздохом положил трубку.

Не знаю, может, если удастся договориться с «Челси», то я и пролонгирую своё пребывание в Лондоне ещё на годик. И тогда, вполне вероятно, наше общение с Хелен как двух добрых друзей будет иметь место, но на данный момент мне желательно оградить себя от контактов с местными. Я должен сосредоточиться исключительно на футболе! Кстати, представители лондонского клуба, как мне донесли, заявлялись в расположение сборной, хотели встретиться со мной лично, и я догадываюсь, на предмет чего, но их дальше порога не пустили, мотивировав это тем, что игроки готовятся к ответственным матчам и отвлекать их лишний раз нежелательно.

После обеда четырнадцать футболистов, а также врач, администратор и главный тренер на автобусе отправились в гости к Максимычу. Хозяин расстарался, баньку подготовил знатную, в моей памяти сразу ожили воспоминания былых дней, когда я наезжал к бывшему военнопленному попариться и испить кваску. Максимыч выдал нам настоящих берёзовых веников, и мы в два захода посетили баню, состоявшую из помывочной-парилки и предбанника с крепко сколоченным дубовым столом, за которым могли разместиться человек десять, а при желании и побольше.

Но прежде чем сесть за накрытый заботливым хозяином стол, мы из парилки выскакивали во двор в чём мать родила и сигали с головой в небольшой прудик метров пятнадцати в диаметре. Водоём этот был рукотворным детищем рачительного старика, которому после выхода на пенсию год назад заняться было решительно нечем. Вот он и посвятил себя обустройству своего жилья и прилегающей территории. Максимыч, глядя на нас, улыбался в бороду – со стороны мы выглядели, наверное, как дети.

Наконец и наш второй заход уселся за столом, где первая партия уже успела распробовать, что послал Бог, вернее, радушный хозяин. Из напитков был обалденный на вкус светлого цвета квас, из закусок – ностальгические воспоминания о родимой сторонке в виде нежного, с розовыми прожилками сала, пучков зелёного лука, огурцов и помидоров со своего огорода, варёных яичек, ломтей рассыпчатого хлеба… А венцом всему было большое блюдо дымивших одуряющим ароматом пельменей.

– Самогону бы щас тяпнуть для бодрости, – выдохнул Яшин, откидываясь спиной в бревенчатую стену и закуривая Pall Mall из купленной вчера возле стадиона пачки.

– Лёва, какой пример подаёшь! – укорил его Морозов. – Никаких спиртных напитков, замечу – лишу места в основном составе на финал. Это касается всех!

– Значит, мне можно, – ухмыльнулся Лёня Островский. – Я по-любому в состав не прохожу.

– Не зарекайся, – хмуро оборвал его Петрович. – Мало ли, вдруг у Алика живот разболится перед финалом…

– У Алика? – растянул в улыбке рот Стрельцов. – Он даже если на мине подорвётся, приползёт играть без ног.

– Ну, без ног-то вряд ли, – заметил Шестернёв с серьёзным видом, – а вот понос меня точно не остановит.

Хотите, историю смешную расскажу? – предложил под общий смех Виктор Серебряников, хрумкая огурцом. – Ваню Моргунова, который играл в «Локомотиве», а потом в «Нефтчи», все ведь знаете? Так вот, как-то на экзамене по истории он никак не мог назвать хотя бы один строй, по какому развивалось общество, начиная от первобытного. И тогда преподаватель бросил ему спасательный круг, спросив напрямик: «Ну вот вы сейчас в каком обществе живете?» – «Я? – переспросил Ваня и тут же победоносно отрапортовал: – Как в каком, в „Локомотиве”, конечно!»

Поржали, затем продолжили трапезу, но уже не так активно, больше смаковали, потому как животы все успели набить прилично.

– Кстати, Егор, расскажи-ка поподробнее об этом Максимыче, а то вчера объяснил всё как-то в общих чертах, – попросил Морозов.

Пришлось рассказывать. История старика многих задела за живое. Практически никого война не обошла стороной, вон Серебряников тут же принялся вспоминать, как его дядька три года в концлагере провёл в Польше, насилу после освобождения в госпитале выходили, таким был истощённым.

Тут появился и Чуйко.

– Ну как, ребята, ещё, может, пельмешек отварить? У меня в морозилке ещё есть, вчера специально налепил побольше…

– Нет-нет, огромное спасибо, все наелись до отвала, – замахал руками Морозов. – Тем более нам уже нужно ехать. Фёдор Максимович, сколько мы вам должны за этот сказочный приём?

– Ты это брось, Николай Петрович, ишь чего удумал! Должны… Это я вам спасибо говорить должен, когда бы ещё земляки нагрянули в гости, а то сижу тут, кукую в одиночестве. Хоть какая-то радость!

– Знаешь что, Максимыч, а давай мы тебя проведём на наш финал, – предложил я внаглую от лица всех собравшихся, которые, впрочем, тут же согласно закивали.

Старик подёргал ус, хитро глядя на нас.

– А что, не откажусь. Куда и во сколько нужно подходить?

Прощались сердечно, напоследок Максимыч пожелал нам победить в финале, мы пообещали приложить к этому все силы. Что ни говори, а ребята были не только старику благодарны, но и мне за то, что свёл их с Максимычем, помог устроить такой шикарный отдых. Главное – не сильно расслабляться перед решающей игрой, которой в истории нашего футбола может больше и не случиться.