Вращая колесо Сансары - Геннадий Марченко

Закончив петь, я отставил гитару, подошёл к любимой, обнял её и нежно поцеловал в губы.

– Как ты смотришь на то, чтобы попозже устроить секс-марафон?

– Егорка!

– Ладно, сформулирую по-другому. Давай предадимся похоти и разврату.

– Так, сейчас как дам по губам!

А сама улыбается, искорки пляшут в глазах. Понятно, дело-то молодое. Чай не с престарелым музыкантом кувыркаться, который через пять минут задыхаться начнёт. Это ж сколько я Господу задолжал за возможность наслаждаться жизнью в этом здоровом, полном сил теле?! Любовь любовью, а наутро я подумал, что ставшую прелюдией к нашим утехам песню неплохо было бы кому-нибудь пристроить. Сам, пожалуй, исполнять её не буду, всё же мои поклонники не привыкли к таким попсово-лирическим мотивам в моём творчестве. Стал в уме перебирать, кому можно её отдать. Прикидывал и так, и этак, но типажа, хотя бы отдалённо напоминавшего Насырова, среди них не видел.

Может, поискать среди начинающих? Градского привлечь? Нет, он пока слишком молод, и к тому же у него несколько иная манера исполнения.

Хорошо бы найти этакого двойника Мурата Насырова. Вот только где? В Казахстан, что ли, ехать?

Но тут за меня постаралось провидение. Совершенно случайно, прогуливаясь с Лёшкой, увидел на афишной тумбе объявление, извещавшее о концерте эстрадно-симфонического оркестра Казахского радио и телевидения. Гастролёры в течение трёх дней выступали в Центральном доме журналиста, и сегодня был как раз первый концерт. Не мудрствуя лукаво, объяснил жене, что пойду искать исполнителя своих песен, и в семь вечера сидел в первом ряду, ловя на себе любопытные взгляды соседей.

А после концерта, длившегося около двух часов, я проник за кулисы и нашёл приглянувшегося мне вокалиста.

– Лаки, добрый вечер!

– О, вы Егор Мальцев!

– Точно, это я. И у меня к вам деловое предложение.

В общем, моим выбором стал солист оркестра Лаки Кесоглу, с которым в той реальности Лозовому лично сталкиваться не приходилось, но о существовании такого исполнителя на советской эстраде был в курсе. Теперь же я смог лично познакомиться с обладателем бархатного тенора, который предложение сотрудничать принял с энтузиазмом. Песню я казахскому греку, депортированному когда-то с родителями из Грузии, спел в гостевой зале, где стояло фортепиано, и нам никто не мешал.

– Красивая песня, – выразил своё восхищение Лаки.

– Я тоже так думаю. Давайте теперь посмотрим, как вы её исполните. Я тут уже текст набросал, вот, держите.

Общались мы на «вы», хотя разница в возрасте была не так уж и велика, Лаки оказался старше Мальцева всего на семь лет. Может, со временем и на «ты» перейдём, пока же оба чувствовали, что так комфортнее.

– Завтра я попробую договориться насчёт аренды студии, – обнадёжил я собеседника после того, как он едва ли не один в один скопировал интонации Мурата. – Вы же всё равно в Алма-Ату улетите через два дня, а у меня на руках будет запись, я смогу её отдать в ротацию на радио, например.

– В ротацию?

Они там в Казахстане что-то уж слишком отстали от жизни.

– Ну это я в Лондоне набрался англицизмов, если по-русски, то… Хм, как же по-русски сказать… Короче, будут крутить по радио. А в дальнейшем я могу подобрать вам ещё несколько песен для полноценного альбома. Эта же своего рода сингл получается.

Лаки не стал снова задавать вопросы, хотя вряд ли понял, что такое сингл. А ещё я предложил ему для эстрады отказаться от фамилии. То есть для выступлений и записей ограничиться одним именем, переводившимся с английского как «Удача». Тот подумал и согласился, видимо, несколько корявая фамилия его тоже немного смущала.

Понятно, что легче было найти исполнителя в огромной Москве, чем в далёком Казахстане, но я всерьёз рассчитывал на медиаресурсы, и к тому же у меня на Лаки были виды, включая его последующий переезд в столицу. Таково уж моё призвание – зажигать новые звёзды.

Со студией вопрос решился без проблем, по уже знакомой тарифной сетке в пару сотен целковых. Плюс ещё две сотни музыкантам из оркестра Лаки, с ними удалось договориться, даже не ставя в известность руководителя коллектива. Просто в первой половине дня несколько человек тихо исчезли из гостиницы со своими инструментами, чтобы вернуться обратно через четыре часа. Для всех они отправились посмотреть достопримечательности столицы, что вполне объяснимо. А зачем инструменты взяли с собой? Ну, такая вот блажь, пусть сами выкручиваются, это уже не мои проблемы.

О деньгах я Лаки говорить не стал, а то ещё засмущается, хотя его коллеги, вероятно, всё равно проговорятся. Самому исполнителю, естественно, я платить не собирался, пусть радуется, что до его скромной персоны снизошёл сам Егор Мальцев!

«Парень, скромнее нужно быть, – одёрнул я себя, – попроще, и люди к тебе потянутся».

Приличную запись мы сделали дубля с пятого-шестого. Оставался вопрос с худсоветом, который мне опять придётся брать на себя. Надеюсь, в словах песни они ничего крамольного не разглядят. Если только не придерутся к примитивному тексту, не призывающему молодёжь строить коммунизм, а в очередной раз обсасывающему тему любовных переживаний исполнителя. Будем всё же надеяться, что члены комиссии благосклонно отнесутся к новой песне.

И кстати, не выйти ли с предложением к редактору программ, к примеру, радиостанции «Маяк», чтобы замутили проект хотя бы часового хронометража, в рамках которого исполнялась бы нормальная эстрадная музыка, как отечественная, так и зарубежная. А то если наша иногда проскакивает, то зарубежной что-то совсем мало, и то больше гоняют идейно выдержанных исполнителей. Я вообще-то патриот, но воспитывался на тех же Битлах и до сих пор уверен, что в этом жанре мало кто из советских исполнителей может составить им конкуренцию. Да и многим другим группам и исполнителям, хотя в последнее время в СССР стали появляться любопытные ВИА, играющие вполне качественную и конкурентоспособную музыку. Видимо, не без моего опосредованного участия, тут даже можно не брать в расчёт тот же «Апогей» и прочих моих адептов. Благодаря мне меняется история, и жутко интересно, как всё будет выглядеть лет этак через пятьдесят.