Навигаторы Дюны - Брайан Герберт

Император вспыхнул от гнева, но Манфорд в ответ лишь блаженно улыбался. Анари Айдахо стояла, словно статуя, не подвергая сомнению решение Манфорда. Родерик не мог ни к чему принудить Манфорда и вместе со свитой поспешно ретировался.

На следующий день Манфорд сидел на подушках под колышущимся тентом своей палатки и обдумывал свои дальнейшие действия. Батлерианцы заполнили всю западную часть дворцовой площади, и десятки тысяч их, словно саранча, пожирали городские запасы продовольствия, но Манфорд считал, что все должны нести бремя ради общего блага.

«Разум человека свят». Эта мантра всегда действовала на Манфорда успокаивающе.

Он понимал, что толпа в любой момент может вспыхнуть страстью к мятежу и насилию, поэтому были нужны митинги и шествия, которые позволяли выпускать накопившийся пар, хотя Зимия помнила, как в аналогичной ситуации события вышли из-под контроля. Смерть младшей дочери императора была случайной трагедией, но, по крайней мере, бедная девочка стала мученицей.

От этой мысли настроение Манфорда улучшилось, по лицу его расплылась широкая улыбка. Если подать императору и императрице все дело под таким соусом, то, может быть, они его простят…

Анари устроила так, чтобы палатку Манфорда поставили возле четырехметровой статуи императора Файкана Коррино. Манфорд поднял глаза и оглядел статую. Высокая фигура восхитила его, но одновременно оскорбила его чувства. Файкан был героем заключительного этапа джихада, и его следовало увековечить, но ни в коем случае не обожествлять. Однако, кто знает, может быть, когда-нибудь в столице империи будут стоять статуи и самого Манфорда. Уж он-то сделал для будущего человечества не меньше, чем Файкан, а может быть, и больше…

Он поправил подушки, на которых сидел, и ощутил приятное тепло легкого ветерка. Да, он неплохо действовал до сих пор. Но его целью было не наслаждение солнцем и теплом. После того что устроил этот демон Венпорт – на Лампадасе и здесь, – Манфорд понимал, что надо как можно скорее двинуться на Колхар. Однако даже император опасался рисковать походом на Колхар, нападением на штаб-квартиру торговой империи Венпорта. Священник Хариан мечтал о вторжении батлерианских орд на Колхар, не считаясь ни с какими возможными жертвами, и Манфорд знал, что его последователи будут биться не на жизнь, а на смерть, невзирая на соотношение сил. Но Манфорд хотел победить, а не пополнять и без того длинный список мучеников. Надо было каким-то образом, гарантировать победу. Манфорд молил небеса о чуде.

Подошла Анари в сопровождении незнакомого Манфорду аристократа. Человек этот был одет в зеленую накидку, расшитый золотом камзол и широкие кюлоты. Изысканный берет, кокетливо сидевший на светлых волосах, подчеркивал, скорее, барскую изнеженность, нежели мужскую красоту. Однако в его глазах светилось неподдельное обожание, когда он снял с головы берет и прижал его к груди.

Анари представила гостя:

– Манфорд, это один из членов ландсраада, Удорум Понди с Гиллека. Лорд Понди один из самых верных новообращенных сторонников батлерианского дела.

Аристократ шагнул вперед, словно не зная, что сделать лучше – упасть на колени или просто низко поклониться.

– Для меня большая честь встреча с вами, вождь Торондо. Я поражен вашим демократизмом. Честно говоря, мое сердце разрывается от радости.

Манфорд наклонил голову, принимая эти изъявления восторга. Это был не первый случай чудесного новообращения аристократа, и Манфорд любил слушать их велеречивые излияния.

– Я был одним из первых аристократов, принесших присягу батлерианскому движению от лица целой планеты. Мы поклялись никогда не вступать в контакт с мыслящими машинами. Мы разорвали все соглашения с компанией Венпорта. Мы произвели чистки в наших городах, избавившись даже от следов вредоносных технологий. Я хорошо помню речи мученицы Райны Батлер, и всегда с замиранием сердца смотрел репортажи и записи ваших митингов. Я читал все ваши сочинения и принял их близко к сердцу. Я хочу, чтобы наша планета хранила человеческую чистоту, хотя мы и страдаем от эмбарго, наложенного на нас компанией Венпорта.

– Мне бы хотелось, чтобы таких планет стало как можно больше, – от этих слов Манфорда лицо Понди просияло. – Многие из нас страдают, но страдание – это неотъемлемая часть жизни. Но я должен сказать, что под игом машин человечество страдало куда сильнее.

Но Понди еще не закончил свою речь:

– Да, да, вождь Торондо! Я говорил об этом на заседании ландсраада, но среди депутатов многие не желали меня слушать – это аристократы со слабыми и нестойкими убеждениями. Я не уверен даже в крепости убеждений императора Родерика, но я знаю, что могу доверять вам, – он оглянулся, словно стесняясь своих прочувствованных слов. – Я чувствую себя оскверненным после того, что обнаружил на Гиллеке, но это очень важно, чтобы просто отмахнуться. Это ужасное оружие! Только вашим чистым рукам можно его доверить, вождь Торондо.

Анари многозначительно посмотрела на Понди и поощрительно кивнула. Манфорд был заинтригован.

– И что же вы нашли на Гиллеке?

– В ходе очищения планеты мы вскрыли секретные склады и хранилища и обнаружили одно из них, которое простояло нетронутым в течение нескольких десятков, если не сотен, лет. То, что мы там нашли… – Понди вздрогнул, по щекам его заструились слезы. – Я недостоин хранить такое. Это оружие должно стать вашим.

– Так что же это такое? – повторил Манфорд свой вопрос.

– Это опаснейшее оружие было предназначено для борьбы с мыслящими машинами, но так и не было использовано. Весь арсенал цел. Может быть, вы используете его, чтобы спасти всех нас?

Манфорд начал терять терпение.

– Так все-таки что это?

Удорум Понди вскинул голову.

– Это атомное оружие, вождь Торондо. Огромный склад атомных бомб, оставшийся после джихада. Хранящихся там боеголовок с лихвой хватило бы для уничтожения всего царства мыслящих машин, – от волнения Понди стал заикаться. – Я верю, что вы сумеете найти наилучший способ применения этого оружия во благо батлерианского движения. Если, конечно, вы окажете мне честь и примете его от меня в дар.

У Манфорда пересохло в горле, но он сумел сохранить прежнюю звучность голоса, когда заговорил:

– Да, аристократ Понди, я думаю, мы сможем найти этому оружию достойное применение.