Метро 2033: Аркаим - Дмитрий Блинов

Полковник двигался впереди, за ним, след в след, с тяжелым снаряжением еле поспевал Смирнов. Справа и слева от Алексея шли офицеры, защищая его от возможного нападения с флангов. Остальные члены группы разбрелись, прикрывая тылы.

Позже, когда группа удалилась от дороги, пришлось идти медленно, по заболоченной местности, хлюпая чулками ОЗК. Время от времени Головин останавливал всех и отправлял вперед в разведку одного из офицеров. И лишь после доклада: «чисто» продолжал движение.

Сквозь пелену темных облаков и кроны полусгнивших и больных деревьев, покрытых тошнотворной слизью, начал пробиваться долгожданный рассвет. До объекта оставались считаные десятки метров, сквозь заросли уже проступили вырубленные просеки, явно поделенные защитниками крепости на сектора обстрела.

Головин поднял руку, приказывая группе остановиться.

– Противогазы можно снять, – тихо произнес он, открутив фильтр от маски и вдохнув свежего воздуха. – Радиационный фон тут в норме, да и дышится легче.

– Вот почему это место под блокпост выбрали? А то смотрю на карту, и логики не вижу – в стороне от маршрута стоит. Я бы, например, в поселке Кузнецкое его поставил.

– Маскировка здесь лучше, и фонит меньше.

– Что дальше? – спросил Алексей, снимая противогаз и ОЗК.

Он невольно демонстрировал какую-то показную браваду, ведь никто не верил в возможный контакт с особями, поэтому его оценивали как смертника. До Смирнова только сейчас дошло осознание всего трагизма ситуации. Захотелось жить. Дышать полной грудью, наслаждаться каждым мгновением.

– Сейчас мои ребята тебя до ворот проводят, дальше пойдешь один. ОЗК тут припрячь, без него до поселка обратно не дойдешь – измеритель между объектом и поселком местами от гамма-излучения зашкаливает.

– Есть! – привычно отрапортовал Алексей, при этом от нервного напряжения у него задергалось веко правого глаза.

– Заодно осмотрись, мы последнюю разведывательную группу тут всю потеряли. Никто не вышел в точку сбора. И помни: пара моих ребят, кроме тех, что пойдут с тобой, в течение часа неподалеку будут кружить, так как дистанция активации взрывчатки небольшая. Их задача – через час ее взорвать и уйти, а если выйдешь раньше – вместе прорываться к поселку будете. Сигнальную ракету не забудь использовать. Если ты ее запустишь, это станет сигналом для преждевременной активации заряда. Все, выдвигайся, сынок!

– Прощайте, товарищи! – сделав несколько нерешительных шагов вперед и снова резко обернувшись к группе, произнес Смирнов. – Позаботьтесь об Алисе, товарищ полковник.

– Все будет сделано, Алеша, иди с богом!

Алексей повернулся лицом к крепости, которая была точной копией той, что находилась возле Аркаима, и быстрым шагом двинулся вперед. За ним, немного позади, отделившись от основной группы, шли два офицера.

Смирнов неожиданно почувствовал сомнение в успехе операции. За годы службы он успел привыкнуть к мысли о внезапной преждевременной смерти, но сейчас боялся, как никогда. Мысли о провале будто затмили сознание. Умереть раньше отведенного часа он просто не мог себе позволить.

Растительность вокруг объекта частично мутировала и уже стирала следы присутствия человека. Бревенчатые стены заросли мхом, подходы к центральным воротам покрылись кочками сухой травы. Сами ворота на базу были широко открыты. Трап через когда-то заполненный водой ров был опущен, словно приглашая путников войти внутрь. Но не это смущало Смирнова, давно готового к любым неожиданностям и настроенного на выполнение основного задания. Скорее, давила на психику необычная для леса тишина, всепоглощающая и пугающая. Никто не издавал звуков, кроме самого Алексея и сопровождавших его бойцов. Как будто не было кругом ни птиц, ни животных, и даже ветер, обычно раскачивающий деревья, стих.

Напряжение резко возросло, как только они поравнялись с входными воротами. Республиканец повернулся к сопровождавшим, но не увидел на их лицах и тени беспокойства.

– Значит, что-то происходит только со мной, внутри меня, – произнес Смирнов, но не услышал и собственного голоса. Он и сам не смог определить, подумал он об этом или сказал вслух. В одном он был уверен: его слова или мысли кто-то расслышал и даже понял.