Мерцающие - Тед Косматка

Падение длилось три секунды, если не меньше.

Тело ощущало расстояние, кожа обдиралась о шершавый металл, а потом удар чуть не расколол мне кости.

Я стукнулся подошвами – ноги в полете выпрямились, – а потом в плечах полыхнула боль, и о железо ударилась моя голова. И стало тихо.

В ловушке, в полной темноте нет четкой грани между сознанием и обмороком.

Не знаю, надолго ли я отключился. Может быть, на несколько секунд. Или минут. Первое, что я услышал, очнувшись, – скребущий звук над собой. Я шевельнулся, и в плече скрежетнули кости – сустав встал на место. От моего стона скребущий звук оборвался.

Я услышал его дыхание. Снова заскребло…

Я вслушивался, не желая верить. Этого быть не могло.

Он спускался.

Нет!

Даже в полубеспамятстве я понимал, какое это безумие. Он никак не мог развернуться – значит, полз головой вниз. На такой риск никто бы не пошел. Даже если он меня убьет, назад ему не выкарабкаться – задом наперед это невозможно. А мое тело заткнет трубу, так что и пути вперед не будет. Боаз окажется в ловушке. Как я сейчас.

Скребущий звук стал громче.

Надо было спешить. Я пополз на брюхе, срывая кожу. Я задумался, много ли ее останется после этого наждака. Я вкладывал все силы в плечи, отталкивался локтями, протискиваясь в трубу и скользя коленями по стали. Время растянулось, мгновения длились веками.

Целую вечность спустя я задержался. Сперва засомневался, но сосредоточился и через две секунды убедился, что не ошибаюсь. Отблеск. Едва заметное свечение. И даже воздух переменился, стал не таким застойным. Я не знал, далеко ли, но где-то за моими подошвами труба заканчивалась.

– Пожалуйста, – взмолился я, – только бы не решетка!

Я ее представлял. Стальная сетка, в которую первыми упрутся подошвы. Ни выхода, ни возвращения. То, что называлось Боазом, все ползло за мной головой вниз, со стальным острием в руке. Я отогнал эту мысль. Что толку думать.

Труба загремела – Боаз приближался.

Еще дюжина футов покрытой налетом стали под животом, а дальше свет, просачивающийся из-за плеча, стал ярче, я уже различал свои пальцы в пятнах грязи и крови. Я видел глубокие раны на предплечьях, но предпочел не всматриваться. Что толку?

В трубе стало светло, моя правая нога не нашла опоры. Стали не было и под правым коленом, а потом ее не оказалось и под левым, и я выскользнул, цепляясь за стенки трубы, и даже не подумал, высоко ли будет падать, как уже падал. Ударившись о землю, я взглянул вверх. Пять футов.

Я втягивал в себя воздух, не веря свободе. Когда встал, труба оказалась вровень с лицом – двухфутовое отверстие в темноту. Ноги у меня подогнулись, я осел наземь, запнувшись за короткий обрезок металла. Огляделся: я находился в полуразобранном строении – кажется, снос забросили на полпути. На полу грудой валялись стальные трубки разной длины и диаметра вперемешку с кусками бетона. Высокую крышу частично сняли, оставив каркас и открытое небо. Я где-то читал про корпорации, которые обдирают крыши со старых зданий, чтобы уклониться от налогов. Может быть, и здесь такое начинали, а потом стало уже не до налогов.

Наверху зашумело, все сооружение надо мной содрогнулось. Когда звук стал громче, ноги у меня опять подогнулись. Боаз был рядом. Бежать я не мог, и спрятаться, казалось, негде.

Рука сжалась на первом, что подвернулось, – трехфутовом обрезке трубы. Когда-то он торчал из стены, а теперь тяжело лег в ладонь.