Мерцающие - Тед Косматка

Крыша прогибалась. Слишком быстро все происходило. У меня на глазах середина кровли словно соскользнула сама в себя: отверстие, сперва всего в несколько футов, быстро расширялось, в черной дыре светился огонь, клубился темный дым – и я понял, что пожарных могу и не дождаться.

Я кинулся к внешнему краю, подальше от провала посередине. А потом вспомнил про сараюшки, которые заметил, когда на территории подстригали газоны, – постройки прилегали к задней стене склада.

Добравшись туда, я свесился через край.

Вот они.

Подо мной был серебристый прямоугольник. Покатая крыша. Все равно высота больше второго этажа, но выжить реально.

Я присмотрелся к крыше. И внес поправку.

Возможно, а не реально.

За краем прямоугольника виднелись бетонные бортики, деревянные ящики, мусорные бачки.

Развернувшись, я поискал взглядом что-нибудь подходящее на крыше.

Сирена стала ближе, звучала уже с территории. Разбитые окна внизу светились огнем. Пожарные обо мне не знали, а рисковать перебежкой по провалившейся крыше к фасаду, где они могли бы меня увидеть, я никак не собирался.

Это был не простой пожар – ад. Пылающее горнило. От жара у меня запекались подошвы. Время было на исходе.

Я свесился через край.

Смотрел вниз, выискивая, за что ухватиться – хоть на несколько футов сократить расстояние до земли.

Ничего такого не было.

Отвесная шлакоблочная стена. Темнота позади проросла светом. Я повернул голову. На крыше ближе к фасаду образовалась новая дыра. Меня ударила горячая волна. Время истекло.

Я свесил ноги с крыши, сдвинулся на самый край.

И упал в пустоту.

Меня спас уклон железной крыши – он перевел инерцию падения в круговой момент.

Я ударился подошвами, чуть согнув ноги, и колени сразу подкосились. Потом я грохнулся на зад и покатился под уклон – затем о листовое железо ударились плечи и голова, искры брызнули из глаз, а ноги уже сорвались с края, и я закувыркался в воздухе, достаточно светлом, чтобы разглядеть встречающий меня штабель досок. Приземлился я жестко, но плечами, что спасло череп, а потом с треском ударился правым бедром, расщепив доски, растянулся плашмя, так что из груди вышибло дух, перекатился и замер.

* * *

Я запекался в зареве пожара.

Прохладная рука легла на лоб. Я не понял.

Сирена орала все громче. Надо мной к небесам поднималось пламя. Склад. Что я делал на складе? Мысли разбились всмятку. Я припомнил стоянку. Машину Сатвика.

– Где Сатвик?

– Ш-ш-ш! – ответил мне голос.

– Где я?

– Лежите, – произнес женский голос, – скорая едет.

Лицо у нее оказалось в крови. Она была моложе меня. Не старше тридцати. Капюшон серого дождевика прикрывал светлые, песочные, волосы. Бровь рассечена старым шрамом. Другой шрам, посвежее, розовел на подбородке. Кровь шла у нее из носа; утираясь, женщина размазала ее по щеке. На дождевик капало.

Становилось жарче.

Она встала, ухватила меня за лодыжки и потянула.

Почувствовав бетон плечами, я приподнял голову. Она оттащила меня за мусорный бак, подальше от пожара и рева пламени. И упала рядом.

– Что случилось? – спросил я.

Женщина не ответила.

Она снова опустила прохладную ладонь мне на лоб. Двух пальцев у нее не хватало. Левого мизинца от второго сустава, и кончика безымянного. Старые, давно залеченные раны.

– Где он? – спросил я. – Где Сатвик?

– В нехорошем месте, – сказала она.

Снова накатило головокружение и боль, словно добела раскаленный нож воткнулся в висок. И мир почернел.

* * *

– Эй?

Я перевернулся, поднял голову. Голос поодаль.

– Эй, там!

Кричал бегущий ко мне пожарный. Крупное тело, юное лицо.

Я огляделся. Женщина исчезла.

– Вы в порядке? – спросил великан-пожарник, опускаясь на колени.

Я помолчал. Потом выдавил:

– Голова!

– Обгорели?

Я не отвечал. Вместо ответа поднялся на ноги и с его помощью обошел склад.

Дюжина пожарных боролась с огнем. Две машины стояли на безопасном расстоянии, на парковке. Шланги змеились по мокрой, исходящей паром площадке. Повсюду вращались красные фонари сигналов. Мне привиделась другая ночь – давняя, у нашего дома. Красные сигналы. Безликие полицейские и слова из-под воды.

Не считая пожарных машин, на стоянке была только моя. Чего-то не хватало, но я не мог сообразить чего.

Я оглянулся на склад, над крышей которого с ревом билось пламя.

– Вы обгорели? – спросил пожарный.

Я оглядел себя, увидел почерневший рукав. Оборванный, опаленный манжет.

– О… – сказал я, и мир закружился огоньками. Я сел.

Пожарный крикнул через плечо:

– Эй, здесь нужна помощь!