Башня континуума - Александра Седых

— Вот и правда, в чем дело? Что ты сходу набросился на паренька.

— А что он расселся и смотрит на меня бешеным взглядом. Я ведь еще и не говорил ничего. И Тереза… посмотри на нее — вот глупая курица! Раскудахталась, распушила перья и стряпает суфле.

— Милый мальчик, ненавижу быть жеманным и сиропным, но Дэниэл — твой родной брат все-таки. Видимо, у паренька что-то стряслось, раз приехал. Порадовался бы лучше, что он жив и здоров. Остальное — сам знаешь — дело поправимое.

Конечно, Ричард был прав. Только Кита что-то изводило, дергало и ныло внутри, как больной зуб.

— Не смейся, но у меня мрачное предчувствие, — сознался он, скрепя сердце.

— Давай сделаем так. Я прихвачу Терезу и твоего брата, сходим в ресторанчик, выпьем, перекусим, я осторожно расспрошу его, что и как. А ты съешь суфле, выпьешь таблеточку от мрачного предчувствия, ляжешь и хорошенько отоспишься. Когда оба придете в себя немного, сядете и спокойно переговорите. Что ты смеешься? Вспомнил что-то смешное?

Кит и впрямь вспомнил, смешнее некуда.

— А ведь подумай, тринадцатого этажа у нас в Копилке нет — именно из-за этих мрачных предчувствий и дремучих суеверий. Сразу за двенадцатым идет четырнадцатый.

— Да… одного этого факта вполне достаточно, чтобы напрочь утратить веру в человечество, — посочувствовал Ричард.

Кит фыркнул и позвал брата. Дэниэл вышел и поглядел столь памятным Киту удивленным и недоумевающим взглядом — будто не мог до конца поверить, что на свете существуют столь полные, окончательные придурки.

— Вот только не спрашивай меня опять, здоров ли я. Если ты надеешься, что я вернулся, чтобы здесь подохнуть — черта с два.

— Значит, здоров. Никаких проблем. Ничего неладного?

— Нет.

— У меня абсурдное чувство, что ты, быть может, не врешь, — сказал Кит, недобро щурясь.

— А когда я врал?

— Верно. Помнится, ты прямо и честно называл нас в лицо полными придурками и зажравшимися лицемерами. Я это так хорошо помню, словно это было вчера. Господи! За что мне это?

— С кем сейчас разговаривает этот придурок? — буркнул Дэниэл, сунув руки в карманы брюк.

— Ты сам разве не слышишь. Внемли, ибо сей великий муж, подобно Иову, беседует с самим Богом, — сказал Ричард, закатывая глаза и молитвенно сложив руки.

— Что же ты за балабол такой, Торнтон…

— И Бог отвечает ему, аминь, — сказал Ричард и осенил себя крестным знамением.

Дэниэл сплюнул под ноги.

— Тьфу! Да прекратите вы! Такие взрослые, а все еще верите в сказки. Нет никакого Бога. Потому что если бы был, неужели позволил бы людям вроде вас обдирать до последней нитки бедняков и наживаться на человеческих несчастьях.

Рот у Кита приоткрылся и не закрывался долго после того, как Ричард, заливаясь жизнерадостным хохотом, натянул на Дэниэла пальто, а Терри укутал в шубку, и повел их в ресторан.

— Ну и ну, — только и сказал Кит наконец, не в силах придумать фразы получше, и тоже пошел ужинать.

Салат, лангусты, суп, барашек и суфле оказались умопомрачительными. Тереза не зря корпела у плиты с раннего утра.

— Кофе, милорд? — спросил лакей, глядя на хозяина обожающим взором.

— Пожалуйста, — вежливо ответил Кит в честное лакейское лицо.

Прислуга в их доме не воровала, хотя заслуга в том принадлежала исключительно Терезе. Терри достаточно было посмотреть своим карим, доверчивым взглядом, исполненным святой уверенности в том, что плохих людей на свете просто не существует, как в лакеях, горничных и охранниках просыпалась совесть. Страдая и кривясь, но они вытряхивали из карманов хозяйские ложечки, вилки, ножи, пепельницы, сахарницы, часы, бронзовые статуэтки, бриллиантовые колье и прочее, что подвернулось под руку.

Справедливости ради, воровали не только лакеи. Воровали министры, банкиры, политики… однажды на торжественном приеме в своем фамильном особняке Кит случайно застиг за воровством серебряных ложечек самого Верховного Канцлера Милбэнка. Каковое прискорбное происшествие лишь укрепило Кита во мнении, что лакейство — не профессия, а состояние души.

— Прикажете подать кофе в столовую, милорд?

— Нет… отнесите в кабинет.

Кит поднялся, сдернув с коленей льняную салфетку и швырнув на стол, и направился в свой кабинет. А, пока он поднимался по устланным красным бархатом мраморным лестницам и шел по освещенным бронзовыми светильниками коридорам, мысли его приняли другое направление, и он стал вспоминать, как все случилось семь лет тому назад.

2

А случилось все так:

Неприятное известие мужу сообщила Тереза. Тем вечером, когда Кит приехал домой с работы, жена встретила его в холле особняка бледная, с покрасневшими от слез глазами. При виде ее несчастной мордашки у него нехорошо заныло в груди. Была пятница, и он собирался сводить жену в хороший ресторанчик, где они могли выпить по бокалу шампанского и потанцевать, а после, настроясь на романтический лад, вернуться домой и заняться здоровым, безопасным и высокоморальным супружеским сексом. Только, кажется, романтика отменялась.

— Дорогая, что стряслось.

— Твой отец выгнал Дэниэла из дома, — поведала Терри, трепеща, как осиновый листик.

— Слава Богу, а то я решил, будто произошло нечто действительно ужасное, — сказал Кит, прижимая к себе портфель, букет маргариток для милой женушки и корзинку свежей клубники для любимой сестренки.

— Кит!

— Ладно, ладно. Рассказывай. Я весь внимание.

Глотая слезы, Терри поведала мужу, что Дэниэл уже три недели не появлялся дома, а сегодня объявился в компании своих бестолковых и наглых приятелей и девочек, весьма вульгарного вида и вызывающе одетых. Насколько понял Кит из описания, девочки были самыми настоящими, всамделишными, уличными проститутками. Веселая компания уютно устроилась в их аристократической гостиной, болтая, выпивая и покуривая дурь. Терри вышла к ним и вежливо попросила прекратить шуметь и удалиться. Будучи добропорядочной замужней женщиной, она никоим образом не одобряла употребление наркотиков и распитие спиртных напитков, особенно, несовершеннолетними. Потом она пошла на кухню, выпить кофе…

— Дорогая, — перебил жену Кит, силясь скрежетать зубами не слишком громко, — почему ты просто не попросила охранников вышибить отсюда всех этих малолетних преступников?

Оказывается, Тереза не хотела ставить Дэнни в неловкое положение — ведь это были его друзья. Так что она пошла на кухню, сварила и выпила кофе. А, когда Терри допивала кофе, Дэниэл зашел к ней и сообщил, что его отчислили из Академии Изящных Искусств за тотальную неуспеваемость и очень, очень скверное поведение.

У Кита по спинному хребту замаршировали, будто солдаты на плацу, липкие, ледяные мурашки. Он передернулся.