Башня континуума - Александра Седых

1

На следующее утро Гордон проснулся оттого, что его немилосердно дергали и тянули за нос, уши и волосы.

— Папа, папа!

Это был маленький Макс, который проснулся спозаранку и хотел теперь пойти гулять. Гордон с трудом выволок себя из теплой, уютной постели их с Викторией роскошной гостевой комнаты, подошел к окну, подтягивая пижамные брюки, и раздернул шторы.

— Батюшки, светопреставление…

В этот мрачный предрассветный час погода никак не располагала к прогулкам. Ветер завывал, будто легионы бродячих собак, заставляя деревья раскачиваться в сомнамбулическом танце. Небеса извергали водопады очень крупного, сухого снега вперемешку с колючей ледяной крошкой. Меж скальными громадами грозовых облаков, на фоне космической темноты, вспыхивали и гасли титанических размеров фиолетовые, багряные и оранжевые молнии, то и дело выпуская грохочущие, ветвящиеся трезубцы божественного электричества. Обледеневший термометр за окном показывал минус сорок семь по Цельсию.

Столичные зимы нечасто бывали столь суровы. По-видимости, произошел технический сбой в работе биокуполов. Восемь с половиной столетий тому назад, когда началось строительство столицы, Родиния представляла бело-голубой шар, сплошь покрытый спрессованными плитами вечной мерзлоты глубиной в триста миль, сверкающий, как новенькая елочная игрушка, с показателем сферического альбедо, равным 0,99. Три-четыре миллиарда лет тому назад весь этот лед был водами первородного океана, столь грандиозного, что сравнению с ним рукотворный резервуар Залива показался бы мелкой лужицей. Верхние слои титанического пресноводного океана содержали достаточно кислорода и питательных веществ, чтобы в далеком грядущем, возможно, стать колыбелью жизни. Но глобальный катаклизм — столкновение Родинии с гигантской кометой или троянской планетой — изменил орбиту этого величественного водного мира, отбросив на значительное расстояние от родительской звезды. В результате столкновения две трети массы Мега-Океана выплеснулись в открытый космос. Оставшиеся воды на бесчисленные тысячелетия превратились в кипящий бульон, красно-черный от лавы и пепла извергающихся подводных вулканов, и планета, окутанная облачной пеленой, погрузилась во тьму. Вечность спустя тьма развеялась, воды остыли, а затем и замерзли. Несметные века изумрудно-синие льды существовали в нерушимом царственном безмолвии — пока сюда не прибыли корабли-ковчеги объединенного космического консорциума Братского Блока, Священной Ирландии и Республики Дания.

Могучие космические силы подчинялись человеку неохотно, мстили за малейшую небрежность. Среди столичных жителей еще живы были предания о Хладе 450 года, когда частичное обрушение биокупола спровоцировало катастрофу, сопоставимую по масштабам и последствиям с термоядерной зимой. Жарким июльским полднем небо вдруг потемнело, и на изнеженных жителей мегаполиса обрушилась арктическая стужа, сопровождаемая невиданной снежной бурей и ураганными ветрами, скорость которых достигала трех сотен миль в час. Многие тысячи людей погибли мгновенно, и еще сотни тысяч — в течение последующих трех месяцев, пока технические службы восстанавливали целостность биокупола и бесперебойную работу коммуникаций. Пятьдесят шесть лет спустя о трагедии напоминали обезлюдевшие жилые кварталы в западных секторах Форта Сибирь, некогда ухоженные и заселенные обеспеченными представителями верхушки среднего класса, а теперь облюбованные уличными бандами, наркоманами и бродягами.

События, подобные Хладу, едва ли могли повториться, и все же, вглядываясь в снежное месиво за окнами, Гордон понимал, что выходить на улицу ему сегодня совсем не хочется. Однако, что до их милости лорда Ланкастера, то безделица вроде мороза и снежной бури не остановили его, принеся очередную блистательную и неоспоримую победу над стихией и здравым смыслом. Он поднялся в пять утра, оделся потеплей и уже полтора часа как расчищал дорожки от снега. Завидев в окне зятя, Кит приветливо помахал рукой в теплой перчатке и жестами испросил, не желает ли Гордон присоединиться к столь приятному утреннему моциону.

— Ты свихнулся? — спросил Гордон шепотом, с округлившимися глазами потыкав пальцем в термометр.

— Да брось. Через часок самое большее распогодится. Обеспокоенные граждане уже наверняка завалили жалобами технические службы. А ты, смотрю, страсть как боишься отморозить причиндалы.

— Точно. А еще — уши и нос.

— Как? Рога и хвост? — сказал Кит и покатился со смеху.

— Смотрю, ты отлично развлекаешь сам себя, компания тебе не требуется, — сказал Гордон, рывком задернул шторы, развернулся и наткнулся на препятствие, решительно неодолимое для каждого отца. На собственного ребенка.

— Максимилиан! — проревел Гордон.