Башня континуума - Александра Седых

Кит за семь минувших лет ничуть не изменился, все по-прежнему свято веровал в Апокалипсис и прочую высокодуховную белиберду.

— Ха-ха, как смешно. Какой, к черту, любовник? Ты что, слепой? Ты не видишь, что я сплю? Зачем ты ко мне подкрадываешься, придурок?!

— Ах ты… маленький, свинячий…

Кит осекся на полуслове. Удивительно! Словно они с братом расстались вчера, а не семь тому назад, и вот-вот начнут орать друг на друга. Дэниэл тоже в полной мере испытал абсурдное, всепоглощающее, безрадостное дежа вю. Его усталое, сонное лицо с красной отметиной на щеке от подушки перекосилось. Бранясь, он начал выбираться из постели.

— Сам виноват. Не понимаю, о чем я думал. Что на меня нашло? Забудь. Я ухожу.

Кит вернул брата обратно в постель. Несомненно, стоило позволить Дэниэлу сперва хорошенько отоспаться, а уж потом набрасываться с расспросами, нотациями, нравоучениями и упреками. Семь лет ожидания стоили того. Пока Кит велел горничной принести еще подушек, а также аспирина Эймса и пакет со льдом, так как на правом виске у Дэниэла при ближайшем рассмотрении обнаружился довольно серьезный кровоподтек.

— Что случилось? Болит?

— Да ерунда. Камнями забросали.

— Почему?

— Пытался донести до людей добро и истину… ну, а эти психопаты очень разозлились из-за этого. Я бы, конечно, перестрелял их из моей огроменной пушки, но Хацуми… впрочем, неважно.

— У тебя есть огроменная пушка? — спросил Кит, кусая губы.

— Само собой. Две. А у тебя разве нет? Хотя, о чем я говорю. Разумеется, нет. Достаточно посмотреть на твою жену, — сказал Дэниэл, засмеялся и дружелюбно потыкал брата в живот кулаком. Было довольно больно, между прочим. Дэниэл только выглядел тощим, каким-то небрежным, почти расхлябанным. Стоило кому-то его тронуть, как он мигом превращался в бешеного звереныша. Так повелось с юности, и с тех пор ничего не изменилось. — Не дергайся. Я пошутил. Может, вам все же стоит завести детишек. Или комнатную собачку хотя бы. Пусть канарейку… или сверчка…

Едва договорив, Дэниэл опять уснул. Кит потрогал ему лоб. Холодный.

— Дэнни.

— Черт… ну, что еще.

— Ты здоров?

— Абсолютно.

— Ты поел?

— Тереза накормила меня какими-то объедками от этого званого ужина. Она сказала мне, что ты на работе…

Скорее всего, Дэниэл сам этого не понял, но в голосе его промелькнула горькая, неподдельная, детская обида. Киту сделалось стыдно, но что он должен был делать? Годами стоять у окна, вглядываясь вдаль, дожидаясь, пока младшему брату, наконец, надоест валять дурака?

— Что ты как маленький. Предупредил бы, что приедешь, я бы тебя встретил.

Дэниэл зевнул. Неизвестно, чем он занимался, но вымотался изрядно.

— Не стоит беспокойства. Я, наверное, не задержусь. Пока не знаю, но вряд ли.

— Значит, у тебя нет конкретных планов на будущее?

Дэниэл так поглядел на брата, что сразу сделалось понятным, за минувшие годы слова «будущее» и «планы» не вошли в его лексикон.

— Я свободный человек. Делаю, что хочу и когда хочу. Ни перед кем не отчитываюсь. Сам зарабатываю, поскольку богатый папаша вычеркнул меня из завещания. На жизнь хватает. Иногда хватает и на шлюх. Что еще нужно для счастья?

У Кита имелись ответы на все вопросы. Иначе бы он не был самим собой.

— Дом. Семья. Достойная работа. Жена, которая будет любить и прощать тебя, что бы ты ни натворил. Стабильность. Уверенность в завтрашнем дне. Возможность ощущать, что ты нужен и важен другим людям…

Перед кем он распинался? Вот придурок. Дэниэл уже спал крепким, сладким сном. Кит бессознательно, как он делал в детстве, укладывая младшего брата спать, подоткнул ему одеяло, потом выключил свет. Только сказку не прочитал.

Хотя, нет, прочитал…

— Дэнни. Выспись хорошенько, Дэнни. Отдохни. Не волнуйся ни о чем. Что бы у тебя ни случилось, я уверен, мы разберемся и все уладим. Спокойной ночи.

Впервые за долгое время Дэниэл спал здоровым сном без кошмаров, и не увидел, как во мраке ночи, в самый темный и глухой час, что-то голодное подкралось к дверям, заглянуло в замочную скважину, увидело его, сладко спящего, и умиротворенно заурчало. А потом убралось — дожидаться, когда настанет его время.

Ждать оставалось недолго.