Игра на выживание - Ники Сингер

Происходит сразу несколько событий одновременно. Они громоздятся друг на друга. Первым выступает мистер Бинни.

– Это нарушение всех правил, – говорит он Финоле. – Если вы были знакомы с обвиняемой, то должны были заявить об этом. В совете не может участвовать человек, знакомый с обвиняемым. Не заявить о таком – серьезное нарушение. Почему, по-вашему, Верховный канцлер не участвует в процессе?

Он тянется за пистолетом.

В то же самое время открывается боковая дверь, и я вижу Питера. Он уже не рыдает, он спокоен. Возможно, Питеру, настоящему Питеру, просто требовалось немного времени, чтобы снова стать собой. Я помню, как он в тот день, когда пришел промежуточный рапорт, постучал в бабушкину дверь и вошел, словно ему больше не требуется для этого чье-то разрешение. Так он поступает и сейчас. Он просто входит в боковую дверь. Как будто вдруг увидел свет, папин свет, папин мир, наш правильный мир. И он сделает его реальностью. Он напишет другое будущее. Хотя, возможно, ему надо было понять, почему в зале суда до сих пор не прозвучал выстрел.

– В любом случае, – говорит в это же время Эстер, – я считаю, что отведенное члену совета пятнадцать – двадцать четыре время истекло. Я считаю, пистолет должен перейти к члену совета пятьдесят пять – шестьдесят четыре.

Член совета пятьдесят пять – шестьдесят четыре, самый старый Черный костюм, который до сих пор не произнес ни слова, говорит:

– Дайте мне пистолет.

Судя по выражению лица Финолы, она бы с радостью избавилась от пистолета, но это не так просто сделать, когда к нему одновременно тянутся Эстер, мистер Бинни и самый старый Черный костюм.

Я не могу не думать о том, что всех этих препирательств не случилось бы, если бы на суде председательствовала моя бабушка. И в этот момент она возникает у боковой двери рядом с Питером.

А потом мне кажется, что я знаю, чем все это закончится.

Бабушка войдет в зал, возьмет пистолет и выстрелит от имени своего сообщества. Выстрелит во имя Высшего Блага. Во имя всего, что больше нас. И я не стала бы ее за это винить, ведь люди в итоге остаются теми, кто они есть на самом деле.

Но в реальности бабушка, едва ступив за порог, громко восклицает:

– Что здесь происходит!

И одной этой фразы достаточно, чтобы ситуация наконец разрешилась. И пистолет выстрелил.