Метро 2033: Под-Московье (сборник) - Анна Калинкина

Игорь машинально посмотрел туда, где не так уж давно на похоронах Зои стояла среди толпы Нюта с подругой. Конечно, сейчас никакой Нюты там не было, зато стояла повариха Галка, а рядом с ней – худенькая испуганная девчонка, которую притащили недавно.

Люди задвигались, перешептываясь, как будто, наконец, дождались ответа на свой безмолвный вопрос. И только потрясенная Галка, машинально перекрестившись, забормотала:

– Свят, свят, свят! На нашей станции поселилось зло. Не Игорек это – оборотень, подменыш. Игорек был ласковым мальчиком, а у этого глаза волчьи.

Вокруг поварихи немедленно образовалось пустое пространство. Некоторые на станции втайне исповедовали старую веру и молились Богу, которого Верховный объявил ложным, но об этом никто не смел говорить вслух. Игорь посмотрел на смутьянку недобрым взглядом. Похоже, что неуместная разговорчивость и ересь может в ближайшие дни довести ее до сердечного приступа. Молодой правитель-то, видно, весь в отца – зря сомневались начет него, что мягок не в меру. Вот когда кровь-то сказалась.

Но выдержка у Игоря тоже была – он не стал оскорблять неуместными разборками траурную церемонию. Молча склонился над пышно убранным гробом и коснулся губами ледяного лба. Приторный запах цветов ударил в нос – лето наверху шло к концу. Почему-то именно в конце лета цветы пахнут так терпко и сладко. «Надо будет навестить того беднягу который на этот раз за ними поднимался», – подумал новый Верховный. Сталкера здорово покусали, пришлось даже ампутировать руку, но свой долг он честно выполнил – обливаясь кровью, притащил на станцию ворох цветов и лишь потом свалился без сознания. «Наверное, люди все же любили отца на свой лад – вряд ли из одного страха можно было совершить такое. Хотя кто их поймет? Даже сам отец говорил, что для него чужая душа чаще всего – потемки, а уж он-то в людях разбирался…»

Под тоскливые завывания помятого саксофона процессия двинулась в туннель. В этот день люди не боялись привлечь внимания тамошних обитателей, и монстры, словно чувствуя это, куда-то попрятались.

– Как следует заваливайте, – мрачно предупредил Игорь. А то вон Зоину могилу какие-то твари разорили, у трупоедов чутье острое. Раньше думал – если что, отца возле нее похороню, согласно его воле, а видишь, как вышло. Один он остался после смерти. Ну, разве что я когда-нибудь рядом лягу, хотя уж постараюсь как-нибудь не слишком скоро. – И он нехорошо усмехнулся. Да, он сильно изменился за последнее время, и сам чувствовал это.

Проводив в последний путь отца, правитель решил заняться делами. Скорбеть было некогда – в последнее время старик изрядно все запустил. Да и сам он был хорош, не помогал совсем. Ну ничего, теперь-то он исправится. Верховный велел позвать к нему Михаила, и они, уединившись в шатре отца – нет, теперь уже его, Игоря, шатре! – начали обсуждать насущные проблемы.

А проблем было немало. Самая первоочередная, как всегда, нехватка продовольствия. Надо опять посылать людей наверх, а наверх они не хотят, там все опаснее. У птеродактилей на Тушинском аэродроме вывелись птенцы, и те совсем озверели. Придется, наверное, увеличивать поголовье крыс, но ведь их тоже надо чем-то кормить, пока веса не нагуляют. Значит, опять идти на поверхность – просто замкнутый круг какой-то. «Ну ничего, жрать захотят, так пойдут как миленькие», – пробормотал Игорь. Это могло и подождать.

Михаил нерешительно откашлялся.

– Что еще? – коротко спросил правитель.

– Я тут подумал… Может быть, не надо больше приносить жертвы? Ту девочку, что привели недавно, хорошо бы отпустить, а то люди недовольны…

– Пусть засунут свое недовольство… – буркнул Игорь. – Сегодня им жертвы не нравятся, завтра все, как эта дура Галка, открыто креститься начнут, а потом что? Будут задумываться о справедливости распределения пайков или, того чище, обсуждать решения Верховного? Мне тут второго Гуляй Поля не надо! Так что жертвы приносить будем по-прежнему. Я вообще считаю, что кроме летней церемонии надо ввести еще зимнюю, да и память отца почтить отдельной жертвой было бы неплохо. А девчонку отпускать в любом случае нельзя. Вы, вообще, в курсе, откуда ее притащили? С Бе-го-вой! Думаете, если она вернется домой, то будет держать язык за зубами? Да и вообще, дядя Миша, как вы себе видите это «отпустить»? Одну? По поверхности?

– Ну, можно кого-нибудь отрядить в провожатые… – неуверенно начал советник, но Игорь рубанул воздух ладонью.

– И слышать не хочу! Это что же получается, за жратвой себе любимому наш дорогой народ вылезти боится, а провожать какую-то… В общем, закрыли тему. И вообще, дядя Миша, давайте сразу договоримся. Я знаю, вы были близким другом отца, он вас уважал и прислушивался к вашему мнению. Но я – не отец, и сам знаю, что мне дальше делать. Не вмешивайтесь в мои дела, если не хотите со мной поссориться. – И Игорь так глянул на опешившего Михаила, что тот поежился.

– Ладно, – неожиданно смягчился Верховный. – Я все же думаю, мы научимся работать вместе. Идите, дядя Миша, отдыхайте. С завтрашнего утра у нас начнется новая жизнь.

Не сказав ни слова, старый советник вышел, а Игорь продолжал размышлять.

Что еще? Повариха? Это тоже могло подождать. Вернее, об этом можно было вовсе не думать – телохранители, увидев его гневный взгляд, все должны понять правильно. А если нет, то тем хуже для них. «Кстати о телохранителях и прочих полезных людях…»

Войдя в шатер, убийца почтительно остановился на пороге, испытующе глядя на Верховного. Тот небрежным жестом предложил ему садиться. Он знал, что этого человека отец использовал для особых поручений и ценил куда больше мямли Михаила.

– Ты последний видел отца живым. Отчего ему стало плохо?

– Мне кажется, Верховному нездоровилось еще до того, как я пришел к нему. Огорчение его усилилось, когда он увидел вот это, – и убийца протянул Игорю листовку. Сначала он подумывал, не уничтожить ли ее, но потом понял, что не стоит – все равно об этом листочке здесь знал не только он. А сотрудничество с новым Верховным лучше начинать с обоюдного доверия.

Игорь взял листок, вгляделся. Глаза его на секунду вспыхнули.

– Так она жива, – проговорил он.

Убийца молча ждал.

– Откуда это? – спросил Верховный.

– Принес наш разведчик с Беговой.

– То есть, Нюта сейчас там?

– Насколько я знаю, еще недавно она находилась на Баррикадной и поправлялась после тяжелых ран, полученных в схватке с каким-то невиданным монстром с поверхности. Но когда выздоровеет, по всей видимости, попытается добраться до Беговой. У этой особы, если помните, есть давняя навязчивая идея – вернуться туда, где она родилась.

– Какая странная судьба, – задумчиво проговорил Игорь. – Если бы все шло так, как задумал отец, Нюта давно была бы мертва. Но вышло наоборот – мы уже похоронили и Зою, и отца, а она как заговоренная. Может, она и вправду приносит всем несчастье?

Но голос его был мягким, в нем слышалась почти нежность.