Все прелести Технократии - Максим Волосатый

– Что знать? – не понял Декстер, переводящий удивленный взгляд с одного на другого.

Соловей жестом предложил Степе высказаться.

– Нет уж, – помотал головой тот. – Лучше вы. Вы, Сергей Петрович, похоже, про меня знаете больше, чем я сам.

– И это тоже часть моей работы, – вздохнул замначальника управления ФАФ.

Он посмотрел на недоумевающего Шойса.

– Наш друг, – космоштурм указал на стиснувшего зубы Степу. – Ни много ни мало – волшебник. На нашем сленге – «контактер». Человек, который после контакта с «Белым местом» получил необычные способности, скажем так, не совсем обычные для рядового гражданина галактики.

– Хвост вырос? – полуутвердительно полувопросительно поинтересовался сакс. – Или наоборот?

– У кого как, – усмехнулся Соловей. – У всех по-разному.

– А можно мне наоборот? – попросил Декстер, хлебнув из бокала с пивом, который так и не выпустил и рук.

– У тебя и так все наоборот, – пробурчал Степа, хватаясь за свой бокал просто для того, чтобы сделать хоть что-то, а не сидеть как демонстрационный образец нового вида вооружения. Уж больно выражение лица Соловья это напоминало. – И чересчур.

– Увы, увы, – фальшиво вздохнул сакс. – Мне ничего от щедрот «четвертой расы» не обломилось. Если вы про это. А то я сразу не понял.

– Так ты знал?! – ошарашенный Донкат чуть не подавился пивом. – Ты все это время знал?

– Ну, знал, – повел могучими плечами сакс. – И что? Ты молчал, я и решил в душу не лезть. Мало ли чего там тебе досталось.

– Ты знал, – Донкат повернулся в Соловью, – Сергей Петрович знал. Все знали. Один я, как дурак тут….

Он запнулся, не зная, что он делал, «как дурак».

– Ну, насчет «всех» я бы не сильно расстраивался, – успокоил его Соловей.

– Тогда откуда? – Степа нахмурился, набредя на догадку. – Селена? Неужели?

– Э-эй, не трогай девочку, – предостерег его космоштурм. – Любимым надо доверять. Я же говорил про разные способности. Каждому достается свое. Тебе – дело, а кому-то – информация.

– Да? – Степа подозрительно посмотрел на Соловья.

– Да, да, – «утешил» его космоштурм. – И еще много «да».

– А как они работали, эти ваши «контактеры», которым досталась информация? – Степины подозрения все не успокаивались. – Ведь я когда пробовал, «Белые места» молчали.

– Вот даже как? – Соловей внимательно посмотрел на Донката. – Точно молчали? Воздействие без подпитки? Интересно.

– Э-э, – Степа замялся. – Вы хотите сказать, что ничего об этом не знали?

– Нет, – после короткой паузы признался Соловей. – Хотя, мне не очень хочется сознаваться в этом. У меня информация появилась недавно, – тут Степа недобрым словом помянул свою слабость, когда он поддался на уговоры Селены. Было дело…. – Когда опять произошла активация. Хотя, может быть, это ты не все знаешь. «Белое место» могло проявиться в другом месте.

Он вздохнул.

– О котором мы не знали….

– Так вот оно в чем дело, – обвиняюще посмотрел на него Степа, прозревая. – Я думал, вы в гости приехали.

– И в гости тоже, – обезоруживающе улыбнулся Соловей. – А ты что, не рад меня видеть?

– Как Сергея Петровича Соловья – рад, – согласился Донкат. – Всегда. А вот как замначальника управления ФАФ, не скажу, чтобы очень.

Он демонстративно почесал нос.

– Что-то у меня в последнее время аллергия на разного рода государственных чиновников.

– И давно? – поинтересовался Соловей.

– Минут десять как, – саркастично сообщил Степа.

– Таблетку прими, – посоветовал «госчиновник». – И запасись ими побольше. Пригодятся. Принимать их тебе, не перепринимать. Ты едешь с нами.

– С вами? – Степино удивление густо мешалось с возмущением. – А еще чег….

– А я? – не дал ему развернуться Декстер.

– Ты – само собой, – повернулся к нему Соловей. – Вы же сбитая двойка, не забыли? Куда он без тебя?

Сакс расплылся, было в улыбке, но Донкат лишил его возможности качественно порадоваться.

– Никуда, – прервал он начинающийся обмен мнениями. – В смысле, никуда без меня он не поедет.

– Ну вот, я же говорил…, – начал Соловей, но Степу остановить было сложно.

– Поскольку я никуда не еду, то и Шойс остается здесь, – он внимательно посмотрел по очереди на каждого из ветеранов «движения космоштурма». – И поверьте, я не шучу.

– Ты даже не спросил, куда мы направляемся, – мягко улыбнулся Соловей.

– Зачем мне знать место, где я никогда не окажусь? – Донкат стиснул зубы.

– Я не был бы столь категоричен, – покачал головой космоштурм. – Не знаю как тебе, а вот Шойсу оно может и понравиться.

Он сделал невинное лицо.

– Селене так уж точно понравится.

– Это шантаж? – дурное настроение Донката перемешалось с усталостью, отложенным похмельем, и еще чем-то зябким, чем потянуло вдруг от картины за спиной. Он поежился.

– Это диспозиция, – парировал Соловей. Его дружелюбный настрой казался непрошибаемым.

– А почему мне должно понравиться? – заинтересовался вдруг Декстер, прерывая «обмен любезностями».

Соловей молча показал на картину, которую Степа с удовольствием бы выкинул в открытый космос.

– Не желаешь познакомиться с автором?

Сакс пожевал губами, допил остатки пива из забытого бокала, поставил его на стол, посмотрел на Степу и вернулся к Соловью.

– А, наверное, что и нет, – выдал он.

– Ну, так я и говорил…, – начал Соловей и осекся. – Почему «нет»? – удивился он.

– И правда, Шойс, что это с тобой? – ради такого случая даже Донкат вынырнул из своего плохого нестроения. Уж больно неожиданным был ответ.

– Да зачем мне? – с улыбкой подал плечами сакс. – Мне ценно было получить то, чего ни у кого не было. Ценно было бар украсить. Элечку удивить.

Он тоже достал сигарету и попросил прикурить у Соловья.

– А знакомиться с каким-то китайцем с окраины галактики у меня никакого желания нет. Сдался он мне…. Да и вообще не люблю я китайцев.

– Ты расист? – поинтересовался Соловей.

– Не-а, – повертел головой Декстер, выписывая в воздухе дымные восьмерки зажатой в зубах сигаретой. – Память крови.

– Это какой крови? – Донкат присмотрелся к монголоидному лицу сакса. – Предков твоих они что ли завоевывали?

– Моей крови, – пояснил Декстер. Он задрал рубашку на левом боку, продемонстрировал аккуратный круглый шрам на нижних ребрах, и пояснил. – Лю-танг-4, седьмой китайский контра-слой. Два месяца жизни – минус.