Тело Угрозы - Владимир Михайлов

Он вызвал помощника – одного из троих, сопровождавших его в этой поездке. Мидовцы и большинство экономистов и военных должны будут ждать его уже там, в Улан-Баторе. Но туда он не покажется прежде, чем войдет целиком в курс дела. И попутно решит: чья голова покатится в воздаяние за то, что вовремя не довели нужную информацию. Если даже окажется, что ничего серьезного в ней нет и американец напрасно гонит волну, – все равно: если там считают необходимым информировать своего президента и главнокомандующего о чем-то – значит и тут, у нас, не должны пропускать такое мимо внимания. Куча народу, в конце концов, кормится тем, что прогнозирует реакцию партнеров по внешней политике на всякий чих, где бы он ни раздался. Где же все они, когда нужно действительно пошевелить мозгами и потопать ножками?

– Соедините со Старой, – проговорил он негромко, сухо, глядя мимо помощника. – А после этого разговора – с нашим главным оппозиционером.

Кого президент имел в виду, пояснять не надо было.

– Нормальной связи с ним нам сейчас не установить. Только по мобильному…

– Вот новости. Где же он, что до него не достать?

– В Штатах – я полагал, что с вашего ведома…

Ну вот, пожалуйста. Этот – в Штатах. Прелестно. Стоит выйти за порог, как… Но не с его ли подачи янки тут нес околесицу? Выяснить, и если…

– Ах да, я упустил из виду. Тогда – соедините же наконец со Старой!

Не хватало только, чтобы и тот куда-то слинял.

Но и главы администрации не оказалось на месте – ну да, в Москве же рабочий день начнется только через три часа.

– Хорошо. Тогда будь любезен – поторопи с обедом. Боюсь, потом на него и минуты не останется.

Так. Пока накрывают стол – проанализируем только что состоявшийся разговор. Спокойно, без эмоций. Послушаем запись – раз, другой. Какие-то намеки в словах американца, безусловно, содержатся – надо только их увидеть. Конечно, не царское это дело. Но приходится.

– Ну, что там еще?

– Там Панкратов просится на прием. Говорит – очень срочно и важно.

Тут в пору было не поверить своим ушам.

– Кто-о?

– Панкратов. Генеральный директор шестьдесят четвертого.

Господи, твоя воля! Что, даже тут, на краю света, от них не отвязаться? Ну достали, честное слово, достали! Нет, какая наглость, а? И как он сюда попал? На каком-нибудь военном лихаче, конечно: те стараются летать в любую погоду – был бы керосин. Я и сам бы…

– Пошли его – знаешь куда? Догадался? Действуй.

И когда помощник был уже в дверях:

– Постой.

А может, так оно и лучше? Здесь лишних людей нет, и можно без помех высказать наглецу все, не опасаясь, что сейчас же разговор станет всем известен. Тут легче всего перекрыть ему связь; а до Москвы он доберется не сразу, если у него даже дружки в ВВС, – ему можно дня три не давать вылета: прогноз погоды остается неблагоприятным. Хватит деликатничать. Или он дает полную гарантию того, что канал прекратит всякие обструкции и начнет вести себя пристойно, или же… Прокурор уже землю копытами роет – не терпится ему начать громкий процесс. Ладно, Панкратов, я тебя не звал, ты сам напросился – так что уж не обессудь…

– Хорошо. Полчаса у меня есть. Пресса всегда заслуживает внимания. (Помощник тонко усмехнулся, президент же оставался совершенно серьезным.) Пригласи его. И проверь, кстати: как он сюда вообще попал и не нарушил ли при этом каких-то правил. Доложишь по телефону – пока он еще будет здесь. Но чтобы все тихо, мирно.

– Все понял.