Оперативное вмешательство - Вадим Львов

Теперь здесь все по-другому. Если раньше на одинокую девушку все указывали пальцем, то теперь здесь этим никого не удивишь. Край вдов… Война с русскими и еще более жестокая междоусобная война, обычаи кровной мести – все это здорово прорядило здесь мужское население.

Шик не переставал удивляться иезуитской хитрости нынешних правителей Кремля. «Русисты» из века в век были весьма примитивными существами, неспособными на резкие и парадоксальные шаги. Но не в этот раз.

Когда «русисты» ушли за Терек, отгородившись «поясом безопасности», или, как его еще в шутку называют, засечной чертой из железобетонных стен пятиметровой высоты с мощными сторожевыми башнями, Северный Кавказ мгновенно, за какие-то месяцы, скатился до уровня раннего средневековья. Медицина, социальное обеспечение, ЖКХ, оставшись без русских, щедро раздаваемых и быстро разворовываемых денег, исчезли почти сразу. Теперь большинство домов освещали либо с помощью дизель-генераторов, либо вообще керосиновыми лампами. В восстановленном за сумасшедшие деньги городе, «жемчужине Кавказа», небоскребы, построенные турками по японской технологии, теперь заброшены, разграблены, сожжены и торчат, словно скелеты великанов. Фонтаны на центральной площади загажены, из них пьют овцы…

«Русня», выведя войска и вывезя остатки славянского населения, с упоением била по новостройкам и отличным дорогам, словно вдалбливая ненавистных горцев обратно в каменный век. В первую очередь были уничтожены аэродромы, закрывая свободным горцам воздушный мост на Ближний Восток и Турцию. Затем разобрали железнодорожные пути и перекрыли шоссе. Вместо республик Северного Кавказа образовалось семь маленьких псевдогосударств, управляемых верными Москве полевыми командирами. Денег теперь стало на порядок меньше (Москва содержала только лояльные боевые отряды), и всю «социалку» горцам приходилось тащить самим. Следом за инфраструктурой рухнули и национальные традиции.

Стариков никто уже не слушал, на религию было всем плевать, распадались казавшиеся незыблемыми роды и кланы. Для мужчин, кроме службы в полиции и национальной гвардии или бандитизма под зеленым знаменем ислама, другой работы не было, и из Кремля с ухмылкой наблюдали, как горцы рвут друг друга за копейки…

Девушки занимались торговлей, пытаясь прокормить многочисленных членов семьи. Или проституцией, уверенно вытесняя из борделей Турции, Греции и Италии украинок и румынок.

Попытки эмиссаров с Ближнего Востока объединить разрозненные племена и кланы и бросить их на «газават» закончились провалом. Слишком много противоречий, слишком мастерски стали работать русские провокаторы и каратели. Если раньше «русиста» можно было купить или запугать, то теперь с этим покончено. Нескольких особо любящих зеленые бумажки офицеров-пограничников арестовала контрразведка, и они все «погибли при попытке к бегству». Пример более чем наглядный, и желающих устанавливать коммерческие отношения с бородачами, скрывающимися в лесах, больше не находилось. Последний всплеск активности был в рамках операции ЕС на Украине. Но «русня» опять выкрутилась, обработав отряды «волков ислама» и наемников и положив конец организованному сопротивлению. Теперь ни о каких громких вылазках за «пояс безопасности» речи не шло. Остались комариные укусы и тявканье из-за забора.

Оплотом порядка считалась Осетия, ставшая теперь Аланией и объединившая северную и южную части. Москва откровенно опиралась на осетин, сделав их «смотрящими» на Кавказе. Сюда, в поселок Сунжу, Фарид добирался три месяца. Шел исключительно по ночам, днем хоронился в зарослях. Малоприятное путешествие, Северный Кавказ, и так никогда не бывший тихим местом, сейчас вообще превратился в разворошенный улей с дикими осами.

На Шика охотились все, кто мог держать оружие, но он воевал в этих диких горах больше десяти лет, сначала как офицер ФСБ, потом как боевик исламского подполья, и умело обходил расставленные ловушки. Одному всегда легче уходить и прятаться, если тебе одному известна конечная цель. Преследователи думали, что он уйдет на юг, к границе с Азербайджаном, но Фарид пошел на запад, в Ичкерию. Вряд ли кто будет искать лисицу прямо в курятнике. Проблема была с питанием, но в горных аулах, несмотря на высокие заборы, злых собак и еще более злых жителей, всегда можно найти чем поживиться. Главное, не оставлять свидетелей и опасаться случайных ран. Раненый не выживет в горах.

В Сунжу грязный, бородатый и дурно пахнущий Фарид пришел ранним утром два дня назад, обойдя секреты местной полиции и блокпост гвардейцев на проселочной дороге. Крался, как тень, вдоль заборов, слушая ворчание сонных кобелей. Дошел до нужного дома, ощупал стену. Вот он, ложный кирпич. Если его вытащить, появляется ступенька. Рывок вверх – и маленькая дверца. Все, он в безопасности.

Зарема услышала шум наверху и с двухстволкой появилась на лестнице. Увидев человека со спутанными волосами, присмотрелась и опустила ружье.

– Ты? Пришел?!

Зарема Маджидова осталась вдовой в неполные девятнадцать, когда ее мужа – «эмира» Веденского района грохнули мунафики Заура Ахмадова. Юную Зарему отправили к родственникам в Ингушетию, где она, доведенная до отчаяния тупой и грязной работой в коровнике, подалась в «черные вдовы». Но в последний момент у нее наступило просветление, и она, вырвавшись из-под контроля, подалась в ближайший отдел УФСБ по Ингушетии. «Черных вдов», двух инструкторов-арабов и психолога, работавшего со смертницами, повязал спецназ, а Зарему перевезли в Саратов, подальше от Кавказа. Там ее Шик, тогда еще подполковник Гайнуллин, и взял в оборот. Завербовал и вернул обратно на Кавказ. Она стала «агентом глубокого внедрения», благо внешность ей изменили, биографию сделали новую. Потом все документы по ней Фарид изъял, словно в воду смотрел.

Зарема осела в Сунже и бойко взялась за дело. Деньги на «подъем» Фарид ей выбил у финансистов УФСБ. Сейчас, спустя десять лет, у нее было единственное в поселке ателье, парикмахерская и три продуктовые палатки. Понятно, к ней подкатывались местные джигиты, но Зарема, баба по жизни неглупая и волевая, давала им «от ворот поворот», сосредоточившись на построении своей бизнес-«империи».

Последний раз Фарид был у нее четыре года назад, когда скрывался от «русистов» после разгрома их исламской бригады. Как и в этот раз, он обманул преследователей, не побежал в горы к грузинской границе или в дремучие леса Ичкерии, а побежал в православную Осетию. Тогда он жил у нее четыре месяца, пережив в своем убежище под крышей не одну облаву. Потом ушел, а через полгода Зарема родила девочку Аишу.

* * *

– Проснулся, – сказал Фарид, повернувшись и обнимая женщину. Взяв за щеки, он поднял ее лицо и поглядел в глаза.

– Аишу не разбудим?

Женщина покачала головой. Она прятала Фарида – если дочь увидит отца, то через пару часов вся Сунжа будет знать, что у Заремы-одиночки поселился мужчина.

Еще через час к ним заявится полиция… В лучшем случае. В худшем – придут те, от которых ее любимый и единственный мужчина скрывался, три месяца скитаясь по горам, питаясь улитками и дождевыми червями.

– Ты все сделала, что я просил?