Дюна. Батлерианский джихад - Кевин Андерсон

Три боевых судна поравнялись с кораблем Кеедайра; грузовые корабли Тлулакса пока держались в тылу. Рикс Ганнем начал волноваться, когда корабли приблизились к деревне.

– Вы уверены, что у нас достаточно оружия, сэр? Мне еще ни разу не приходилось участвовать в таком набеге.

Кеедайр вскинул бровь.

– Это дзенсунни, сынок. Они пацифисты до мозга костей. Когда пришли мыслящие машины, у этих трусов не хватило мужества сразиться с ними. Я думаю, что в столкновении с этими деревенскими недоумками мы не заработаем ни единой шишки. Поверь мне, ты никогда в жизни не видел столько зубовного скрежета и заламывания рук. Эти люди очень склонны к патетике.

Он включил селекторный канал и начал переговоры с экипажами транспортных судов.

– Выбейте сваи из-под трех стоящих на краю деревни хижин, чтобы они рухнули в воду. Это заставит остальных жителей выбежать из домов. После этого мы пустим в ход парализующие проекторы. – Голос работорговца был спокоен и даже скучен. – У нас будет масса времени, чтобы отобрать ценные экземпляры. Если будут раненые, то мы используем их для заготовки органов, но вообще сегодня я предпочел бы получить неповрежденные тела.

Ганнем смотрел на Кеедайра с обожанием. Работорговец снова заговорил в микрофон селектора:

– Добыча будет богатой. Тот, кто сумеет захватить невредимыми молодых мужчин и способных к деторождению женщин, получит хорошую премию.

Пилоты, бывшие на связи, приободрились, потом четыре боевых корабля пошли в пике на беззащитную болотную деревню. Молодой Ганнем помедлил, когда остальные невольничьи суда пошли в атаку. Раскаленными лучами они подрубали высокие сваи, и хрупкие домики начали рушиться в темную, мутную воду.

– Ну, теперь стреляй, сынок! – приказал Кеедайр.

Ганнем разрядил оружие, лазерный луч перерубил толстую сваю и снес кусок стены. Стебли тростника вспыхнули ярким пламенем.

– Не нужно столько разрушений, – сказал Кеедайр, стараясь прикрыть безразличной миной свое нетерпеливое раздражение. – Мы не должны причинить вреда жителям, ведь мы еще даже не видели материал.

Как и предсказывал работорговец, местные жители вели себя жалко и патетически. Дзенсунни, ломая руки и громко крича, выбегали из хижин. Некоторые из них по приставным лестницам и шестам пытались добраться до лодок, качавшихся возле домов.

На краю деревни с шипящим плеском приводнились два транспортных судна, предназначенных для человеческого груза, их раскаленные трением корпуса на несколько мгновений исчезли в облаках пара. Открылись понтоны, удерживавшие суда на плаву, а люки грузовых отсеков легли как сходни на твердую травянистую почву.

Кеедайр велел Раннему посадить корабль рядом с мечущейся толпой местных жителей. Некоторые из них бросались в мелкую, по пояс, воду, женщины пытались утащить детей в густые тростниковые заросли, а молодые люди воинственно потрясали копьями, которые больше годились для рыбной ловли, чем для войны.

Первые штурмовые суда тлулаксов сели на болото мягко, выбросив плоские посадочные платформы, погрузившиеся в илистый грунт под водой. Когда Кеедайр появился с парализующим пистолетом в руке на кочке, покрытой спутанной травой, его подчиненные уже были на месте и начали стрелять, тщательно выбирая свои цели.

Следовало вывести из строя молодых, здоровых мужчин. Тому было два основания: во-первых, такой товар очень высоко ценился на рынках Поритрина, а во-вторых, молодые мужчины могли при благоприятном для них стечении обстоятельств создать проблемы.

Кеедайр вручил парализующий проектор улыбающемуся, но оробевшему Риксу Ганнему:

– Стреляй лучше, сынок, если хочешь получить свою долю добычи.

Мальчик Исмаил уверенно вел свою лодку по речке, находя путь между стеблями тростника в извилистых рукавах. Стебли заканчивались гораздо выше его головы, даже когда он вставал во весь рост в своем утлом, хрупком суденышке. Оранжевые цветки на вершинах стеблей с чавкающим звуком открывались и закрывались, захватывая насекомых, летавших над болотом.

Восьмилетний Исмаил выглядел намного старше своих лет, и уже давно. Дед по материнской линии, который воспитывал мальчика после смерти его родителей, хорошо готовил его к самостоятельной жизни. Исмаил хорошо знал, как искать скопления яиц кара, которых не могли обнаружить даже гигантские угри.

Кроме того, он отыскал множество листьев салата и поймал двух рыб. Одна рыба принадлежала к виду, которого Исмаил до сих пор не встречал. В корзинке трещали и попискивали ядовитые твари, которые ползали по стенкам корзинки, временами высовывая свои членистые конечности из мелких отверстий. Сегодня Исмаил поймал восемнадцать молочных жуков, каждый размером с ладонь. Сегодня семья наестся досыта!

Но приблизившись к деревне, направляя лодку по коричневатой воде, Исмаил вдруг услышал крики и вопли, перемежавшиеся странными жужжащими звуками. Это были электростатические разряды. Исмаил начал грести быстрыми, но осторожными гребками, стараясь не привлечь к себе внимания. Стебли тростника были очень высоки, и мальчик не мог ничего видеть.

Обогнув заводь, он увидел невольничьи корабли работорговцев, ужасы о которых передавались жителями деревень из уст в уста. Именно из страха перед этими пришельцами люди строили свои деревни в таких глухих и недоступных местах. Несколько хижин рухнули в воду, остальные были объяты пламенем. В это было невозможно поверить!

Мальчику хотелось закричать и броситься на незваных гостей, но разум подсказал, что надо бежать. Исмаил видел, как враги направляли свои парализующие пистолеты на людей, которые один за другим падали в воду. Некоторые пытались прятаться в строениях, но пришельцы легко сметали ветхие хижины, проникая всюду.

У дзенсунни не было замков на дверях и не было мест, куда можно было бы спрятаться. Как и все последователи буддисламизма, они были мирными людьми. Между поселениями Хармонтепа никогда не было вражды и войн, во всяком случае, Исмаил никогда об этом не слышал.

Сердце мальчика бешено колотилось. Такое сотрясение почвы неизбежно вызовет наплыв гигантских угрей, хотя эти хищники обычно очень вялы в дневное время суток. Если нападавшие не подберут упавших в воду парализованных людей, то угри сегодня славно попируют…

Стараясь не плескать веслами, Исмаил подобрался ближе к одному из штурмовых судов. Он видел, как его двоюродная сестра Теина упала, сраженная лучом проектора, и как ее подобрал какой-то грязный человек, уложивший ее бесчувственное тело на металлический плот.

Исмаил не знал, что делать. В ушах стоял неумолчный рев, он слышал, как стремительно пульсирует кровь в его голове.

Потом он увидел, как его дедушка, Вейоп, появился между хижинами и бросился в середину творящегося хаоса. Старый вождь держал в руке символ своей власти – бронзовый гонг, подвешенный на длинном шесте. Дедушка Исмаила не выказывал и тени страха, и мальчик тут же испытал облегчение. Он верил, что мудрый старик, который всегда улаживал любые споры, сможет и сейчас найти выход из положения и спасти деревню.