Скажи машине «спокойной ночи» - Кэти Уильямс

– Это уж чересчур, – скривившись, сказал Мейсон.

Но нет, не чересчур. Технология Apricity запатентована и ревностно охраняется. Генеральный директор Брэдли Скрулл публично заявил, что машина должна использоваться только для одной цели: помогать людям достичь счастья. Юристы прописывали это во всех контрактах. Перл и ее коллеги проходили ежеквартальные тренинги, где им рассказывали, что делать, если их догоняет конкурирующая компания. Первым пунктом шло: «Обеспечить машине безопасность».

– Ты выследил меня на Spark Stats, – сказала она.

Мейсон отвернулся.

– Что ты сделал с моей машиной? – спросила Перл.

Она представила себе разобранную Apricity, ее крошечные винтики, разбросанные по полу. Внутри закипал гнев. Перл прикусила щеку.

– Мы изучаем новые приложения для этой технологии. – Но эти слова не отвечали на ее вопрос. – Ты же слышала о ручных экранах. Экранах в… в ладони твоей руки? После того как они попадут на рынок, хлынет волна встроенных биотехнологий.

Она уставилась на него.

– Вы хотите вставлять Apricity в людей? И она будет… что?

– Делать то же, что и сейчас. Говорить людям, как стать счастливыми, изо дня в день, каждую минуту. А коммерческие ее возможности просто безграничны. Новый поворот на прямой маркетинг, верно? Компании будут из кожи вон лезть, чтобы… Почему ты качаешь головой?

– Это извращение, – сказала она достаточно громко, чтобы бармен посмотрел на них.

Мейсон окинул ее оценивающим взглядом и спросил:

– Ты знаешь, что означает это название? Apricity?

– Конечно, знаю. «Тепло от солнца зимой».

– Просто подумай, ты же сможешь его почувствовать, – он провел рукой по столу и кончиком пальца коснулся ее ладони, – прямо здесь.

Она отдернула руку, ощутив желание его треснуть.

– Я хочу вернуть свою машину.

– А мы хотим тебя.

В руке он держал карточку. Он приложил ее к экрану Перл, и на нем вспыхнули слова с его визитки: Apex Analytics, Таунсенд-стрит, 218.

– Меня? Зачем? Вам нужен программист. А я простой лаборант.

– У нас уже есть программисты.

– Кто?

Но он, разумеется, не собирался на это отвечать и просто улыбнулся.

– Мы хотим тебя, – повторил он.

– Что ж, меня вы не получите, – сказала она, ощущая невероятную радость от того, что произнесла эти слова вслух. Она повторила их мысленно: «Меня вы не получите!»

Взгляд Мейсона изменился, и сам он стал совсем другим. Не холостяком среднего возраста, не мелким вором и не корпоративным шпионом. Он улыбнулся, но Перл не могла сказать, была ли эта улыбка недоброй.

– Но ты ведь несчастлива, – сказал он.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Я хочу свою машину.

Перл ее не получила. Вместо этого ей предложили должность «консультанта» с окладом в три раза больше, чем ее нынешний доход. В ответ на это предложение она протянула руку и, схватив сумку Мейсона, положила ее себе на колени. Он с интересом наблюдал, как она роется в содержимом. Как он и говорил, машины Перл там не было. Она бросила сумку к его ногам и вышла из бара, не заплатив за кофе. Вот уж действительно плохое свидание.

Еще утром Перл позвонила на работу и сказалась больной, так что, кроме дома, идти ей было некуда. Ретт все еще был у Джосайи, но в квартире оставался Эллиот, и он был сама активность. Он встретил ее у двери и провел в гостиную, даже не спросив, где она была. Затем синхронизировал свой экран с системой управления домом (он, конечно же, знал пароль СУД, ведь, черт возьми, он его и придумал) и спроецировал на стену изображение: карту деловой части Сан-Франциско, центр которой пересекала ярко-зеленая линия.

– Вот где ты была вчера. – Он провел пальцем по линии. – Или, по крайней мере, там был твой экран.

Они загрузили приложение для отслеживания, когда Ретт еще учился в начальной школе. Это помогало координировать напряженный график молодой семьи – часы, когда сына нужно было подвозить в школу и забирать домой, а также время внеклассных занятий. С тех пор прошло много лет, однако приложение пережило и энное количество обновлений, и смену нескольких устройств. После того как Эллиот ее бросил, Перл нашла для приложения новое применение. Она открывала карту города два, три, много раз в день, чтобы отследить вектор движений Эллиота, но однажды линия привела его в адвокатскую контору, и Перл поняла, что он забирает документы о разводе. В тот момент она закрыла программу и бросилась в ванную, где включила краны в раковине и в душе, чтобы Ретт не услышал, как она рыдает. Когда на следующей неделе Эллиот появился с бумагами, Перл испытала очень странное чувство. Как будто она не знала о его приезде, а предчувствовала его.

– Думаю, ты потеряла машину где-то здесь. – Эллиот указал на сегмент линии. – Возможно, в этом баре. Ты не помнишь, она была у тебя там?

– Я не знаю, где я ее оставила.

– Может быть, Иззи помнит.

Она не стала поправлять, что Иззи не было с ней в баре. По правде говоря, с ее губ сорвалось тихое: «Я могла бы у нее спросить».

– Нам нужно просто следовать линии, – сказал Эллиот.

– Но если ее украли?..

Он пожал плечами.

– Если украли, значит, украли. Но мы этого не знаем, так что стоит хотя бы посмотреть, верно?

– Наверное. Я… – Она склонила голову и приложила пальцы к вискам. – Я не знаю.

Эллиот приблизился к ней на расстояние одного дюйма. Перл ждала, когда он спросит: «Что случилось?» И она знала, что если он это сделает, то ей хватит смелости сказать: «Почему ты меня бросил?» Или «Почему ты вернулся ко мне?» Но Эллиот ничего не спрашивал. Вместо этого он отнял ее пальцы от висков и приложил свои, совершая короткие круговые движения. Перл показалось, что она отслеживает перемещение зеленой линии на карте, которая двигалась словно человек, вращающийся по кругу, и глубоко в ее груди поднялось отчаяние. Она ненавидела его. Жаждала его. И подняла голову, упершись лбом в его лоб.

В конечном счете, следуя линии, Перл оказалась в том же баре в третий раз за два дня. На этот раз вместе с Эллиотом.

– Снова к нам? – спросил бармен, увидев ее. Он не выглядел сердитым – значит, Мейсон заплатил за ее кофе.

Перл взглянула на Эллиота, который слегка поднял подбородок и мягко улыбался, как будто они с барменом уже обменялись понятной только им шуткой.

– Рад, что вы помните. Она думает, что вчера оставила здесь свой жесткий диск.

Это была ложь, которую Эллиот придумал в поезде метро. Перл сидела рядом с ним, прокручивала в уме свои ответы, не зная, почему она позволила всему этому зайти так далеко, и размышляла, почему скрывает от него правду – из упрямства или стыда.