Скажи машине «спокойной ночи» - Кэти Уильямс

«Что тебе будет везти весь день!»

«Это счастливая монетка. А я сказала „плохая монетка“».

«Как монетка может быть плохой? – могла бы спросить машина. – Разве они не одинаковые?»

Но машины нет, и она не может ничего этого сказать.

Эллиот был в очках для чтения и спортивных штанах. За поясом торчали острые щипчики. Значит, он снова брал ее наборы. Ему нравилось возиться с ними и смешивать части разных животных – крылья и чешуйки с пушистыми лапками. «Создаю химеры», – так он это называл. И судя по одежде, Эллиот собрался остаться на ночь. Перл навалилась на дверной косяк, слишком уставшая, чтобы хоть немного разозлиться.

Эллиот подхватил ее и поднял одну бровь.

– Пропустила парочку, котенок?

«Котенок, ягненок, утенок, голубка, – мысленно перечислила она прозвища, которыми Эллиот любил ее называть. – Как будто я женщина-зоопарк».

Но машины больше не было, и она не могла это услышать.

– Что ты здесь делаешь? – пробормотала она.

– Подвез Ретта домой, он был у меня. Между прочим, сейчас его здесь нет. Он пошел к Джосайе. Эй, ты в порядке? – Он приобнял ее за плечи, помогая войти в квартиру. – Тебя тошнит?

Перл сдалась и прижалась к его груди, туда, где сустав сходился с мышцей. И, к большой ее досаде, это место словно было создано для ее лица.

– Я потеряла свою машину. – Голос через его рубашку звучал приглушенно, и она отчасти понадеялась, что он не сможет ее понять.

Но он все равно услышал.

– Что? Ты потеряла экран?

– Я потеряла свою машину, – повторила она.

– Apricity? – сказал Эллиот, но больше не произнес ни слова.

Он понимал, что это значит. В конце концов, когда он одалживал у Перл ее старую Apricity для своего «Мидаса», ему пришлось подписать такие же суровые, запрещающие бумаги, что и ей: «личное обязательство», «полная ответственность», «чрезмерный ущерб» и прочие. Он положил руку ей на затылок.

– Мы найдем ее. Нужно восстановить в памяти твои действия.

Она нырнула ему под руку и сделала шаг назад.

– Мы ее не найдем.

– Если мы будем искать… – начал он, но она его перебила:

– Нет. Она не потерялась. Она исчезла.

Слова, казалось, отдавались эхом в комнате, а может, только внутри ее черепа. «Не потерялась. Исчезла. Исчезла».

Рука Элиота все еще была поднята, ладонь он согнул ковшиком, чтобы удобнее было гладить ее голову.

– Это не твоя вина, – сказал он.

– Нет, моя. – Она заставила себя взглянуть на него. – Меня уволят.

И да, черт возьми, она начала плакать. Не из-за себя или своей работы и, конечно, не из-за обмана на свидании. Она плакала из-за своей машины.

«Но разве дело только в машине?» – спросила себя Перл через час, прижавшись спиной к изголовью кровати и подтянув колени к подбородку. Через стенку доносился шум воды из душа, который принимал Эллиот, заглушая ее самые мрачные мысли. Завтра ей придется пойти на работу и доложить, что она потеряла машину. Возможно, ее уволят, но, может быть, и нет. Перл проработала в компании много лет. Она была преданна своей работе. Ее делом будет заниматься Картер – его вернули в вице-президенты. Скорее всего, ей вынесут строгое предупреждение и дадут новую машину. Сама мысль об этой новой машине казалась предательством. Глаза Перл наполнились слезами. Шум воды в душе прекратился.

Эллиот вышел из ванной с обмотанным вокруг талии полотенцем.

– Что случилось? – спросил он, увидев ее лицо.

Перл провела ладонями по щекам, чтобы вытереть слезы, но ведь она могла бы это сделать раньше, верно? Она слышала, как выключилась вода, и знала, что он сейчас вернется.

Когда они только поженились, Перл могла устроить из своего плача целое представление – вызвать слезы в другой комнате, а затем прийти к Эллиоту с солеными каплями, стекающими с подбородка, словно бриллианты. Это был ее единственный выход, говорила она себе, единственный верный способ закончить ссору с Эллиотом, не сдаваясь полностью. Но потом Ретт достиг такого возраста, когда уже сам начал использовать слезы для прекращения ссоры, и Перл узнала этот способ: это тактика ребенка. Но она уже созрела. Даже перезрела. Вместо того чтобы выпрашивать помилование, она научилась избегать скандала сразу же.