Дюна. Дом Коррино - Кевин Андерсон

Император Идрис I. «Наследие Кайтэйна»

Каждый из дней, которые Джессика проводила в императорском дворце, леди Анирул показывала ей все новые и новые достопримечательности. Анирул относилась к молодой герцогской наложнице, которая прибыла на Кайтэйн якобы для того, чтобы служить камеристкой супруги императора, как к гостье, и редко нагружала ее по-настоящему важными делами.

На представление, устроенное в Центре Искусств имени Хассика III, Джессика отправилась в личном экипаже императора и леди Анирул. Роскошный, отделанный дорогой эмалью экипаж везли хармонтепские львы, широкие лапы которых были гораздо лучше приспособлены для бега по скалистым горам, чем для хождения по гладким улицам самого славного города империи. По сторонам улицы длинными рядами выстроились зеваки, львы, неспешно шествуя мимо них, играли мышцами в косых лучах заходящего солнца. Перед подобными публичными выездами специальные команды маникюрных операторов полировали когти благородных животных, а парикмахеры мыли шампунями мех львов и расчесывали их гривы.

Шаддам, сохраняя на лице каменное выражение, ехал на переднем сиденье окруженного защитным полем экипажа, одетый в ярко-красный китель и золотые брюки. На Джессику он не произвел впечатления меломана и театрала, но, видимо, советники считали, что для пользы дела император должен разыгрывать из себя культурного правителя. Анирул и Джессика, играя второстепенную роль, скромно поместились на задних сиденьях.

За все время пребывания Джессики на Кайтэйне Шаддам едва ли перекинулся с ней несколькими фразами; девушка сомневалась даже, помнит ли он ее имя, для императора она была всего лишь камеристкой Анирул, беременной и не представляющей никакого интереса. Три старшие дочери Шаддама — Ирулан, Чалис и Венсиция — ехали следом в менее роскошном экипаже, лишенном к тому же защитного поля. Иосифа и Руги остались во дворце с няньками.

Императорский кортеж остановился перед окруженным колоннадой гигантским зданием Центра имени Хассика — похожим на пещеру строением, оборудованным усилительными акустическими системами и призматическими окнами. Зрители могли видеть и слышать выступления самых талантливых актеров империи, не упустив ни одной самой тихой ноты, ни одной самой мелкой детали, даже сидя на самых дальних местах.

Выстроенные из мрамора с прожилками пилоны с огненными фонтанами обрамляли вход, предназначенный для императора и его приближенных. Фонтаны выбрасывали в воздух дугообразные струи ароматических масел. Огонь пожирал большую часть этого топлива, прежде чем капли успевали долететь до ромбовидных отражающих бассейнов.

Хассик III, один из первых правителей, обосновавшихся на Кайтэйне после катастрофы на Салусе Секундус, ради того, чтобы восстановить правительственную инфраструктуру, налогами едва не довел своих подданных до полного разорения. Члены Ландсраада поклялись, что не допустят, чтобы их так унизил Дом Коррино, и каждый на свои средства сам выстроил на Кайтэйне тот или иной монумент. В течение жизни одного поколения ничем не выделявшийся ранее Кайтэйн превратился в грандиозную смесь помпезной архитектуры, музейных зданий и бюрократического самодовольства. Центр Искусств был лишь одним из примеров такого рода.

Анирул с озабоченным видом посмотрела на внушительное здание и обернулась к Джессике.

— Когда ты станешь Преподобной Матерью, то испытаешь чудо Другой Памяти. В моем коллективном прошлом, изящной рукой, лишенной каких бы то ни было украшений, она обвела Центр, — хранятся воспоминания о том, как строилось это здание. Первым здесь поставили спектакль по древней, но весьма забавной пьесе «Дон Кихот».

Джессика удивленно вскинула брови. Когда-то Мохиам хорошо учила свою воспитанницу литературе, политике, психологии и истории культуры.

— Миледи, «Дон Кихот» кажется мне странным выбором, особенно учитывая, что постановка состоялась почти сразу после катастрофы на Салусе Секундус.

Анирул мельком взглянула на профиль мужа, который в это время выглядывал в окно экипажа; его внимание привлекли звуки фанфар и машущая флагами восторженная толпа.

— В те времена императоры иногда позволяли себе чувство юмора.

Августейшая семья вышла из экипажей и проследовала в здание под сводами входной арки в сопровождении слуг, которые несли за императором длинный шлейф из китового меха. Камеристки заботливо поправили такую же, но меньшую, отороченную мехом накидку на плечах Анирул. Кортеж вступил в зал с величавой медлительностью, чтобы зрители и журналисты не упустили ни одной детали.

По полированным ступеням Шаддам взошел в императорскую ложу, из которой при желании можно было рассмотреть поры на лицах актеров. Коррино уселся в обитое мягкими подушками кресло, сконструированное так, чтобы придать императору властную и величественную позу.

Не сказав мужу ни слова, Анирул села по его левую руку, продолжая разговаривать с Джессикой.

— Ты видела когда-нибудь выступление официально зарегистрированной труппы жонглеров?

Джессика отрицательно покачала головой.

— Правда ли, что жонглеры обладают сверхъестественными способностями, которые позволяют им вызывать глубокие эмоциональные переживания даже у самых жестокосердных зрителей? — спросила она.

Талант жонглеров основан на резонансно-гипнотической технике, подобной той, какую используют в Общине Сестер. Правда, жонглеры делают это исключительно для того, чтобы усилить впечатление от спектакля. Джессика тряхнула бронзовыми волосами.

— Буду с нетерпением ждать начала представления.

Сегодня давали пьесу «Тень моего отца», одно из лучших произведений постджихадного периода, обессмертившее в веках кронпринца Рафаэля Коррино, почитаемого героя и просвещенного ученого.

В сопровождении сардаукаров стражи в императорскую ложу вошли лакеи с бокалами искрящегося вина, которое они предложили сначала Шаддаму, а потом его супруге и гостям.

Анирул передала бокал Джессике.

— Прекрасное каладанское вино, часть груза, который прислал нам твой герцог в знак признательности за нашу заботу о тебе. — Она протянула руку и провела пальцами по округлившемуся животу Джессики. — Но осмелюсь сказать, что, насколько я знаю со слов Мохиам, он был не слишком доволен твоим отъездом сюда.

Джессика вспыхнула.

— Я уверена, что у герцога Атрейдеса слишком много забот, отвлекающих его от бесполезных мыслей об обыкновенной наложнице. — Она придала лицу безразличное выражение, чтобы скрыть боль разлуки. — Думаю, что сейчас он замышляет нечто грандиозное.

Лакеи покинули ложу в тот момент, когда оркестр заиграл увертюру, и пьеса началась. Софиты и прожектора залили светом сцену, их желтоватый цвет имитировал цвет восхода солнца. На сцене не было ни декораций, ни занавеса. Актерская труппа вышла на сцену одной шеренгой, и каждый занял свое место. Джессика во все глаза смотрела на пышные костюмы, ткань которых была украшена великолепными мифологическими узорами.

Шаддам сидел на своем месте, не выказывая пока скуки, которая неизбежно должна была обуять его по ходу спектакля. По традиции актеры ждали кивка императора, чтобы начать игру.