Атаман царского Спецназа - Юрий Корчевский

Надо помогать своим, и я кинулся в драку. В первую очередь необходимо свалить здоровенного норманна, что молотил кулачищами сразу троих мужиков. У них из разбитых носов и ртов уже текла кровь, запачкав рубашки и кафтаны, а норманн был свеж, как июньский нежинский огурчик. Ринувшись на дана, я вскочил на стол, с разбега ударил его ногой по ребрам и ощутил хруст. Хорошо ему досталось. Дан повернул ко мне взбешенную физиономию, и я тут же ребром ладони врезал ему по кадыку. Глаза норманна закатились, он захрипел и стал заваливаться вбок. Досмотреть и насладиться зрелищем не пришлось, поскольку в плечо мне ударился глиняный горшок, разлетевшись на мелкие черепки и обрызгав пивом.

Через толпу дерущихся ко мне пробивался высокий, жилистый норманн. Руки длинные, кисти как лопаты, с мозолями от весел. Сильный противник, к себе близко не подпустит, и вынослив – это я оценил мгновенно. Только дойти в целости ему не дали. Сбоку мелькнула лавка и обрушилась на спину норманна. От удара его бросило на меня, он потерял равновесие. Я едва успел выставить согнутую ногу и принять его на подошву. Удар пришелся ему в средину живота. Дан рухнул на пол.

Шум стих, я оглянулся. Мужики размазывали по лицам кровь, один вытаскивал из разбитого рта качавшийся зуб. Все шумно дышали, но победа была нашей. Все четыре норманна лежали поверженные на полу – двое в отключке, двое ворочались, пытаясь встать. Ладно, лежачих не бьют – на Руси испокон века действовал этот неписаный закон.

Однако и уходить отсюда надо, не ровен час, городская стража прибежит. Когда они нужны – не найдешь, а когда все закончится – они тут как тут, похватать виновных и невиновных.

Я осмотрел себя – рубашка в пятнах от пива из разбитого горшка, но не порвана, вид в целом – вполне, поэтому неспешной походкой, сдерживая себя, направился на торг. Основная часть норманнов постоянно находилась тут, и я не ошибся.

Еще на подходе к торговой площади я услышал шум и крики. На площади явно происходило нечто неординарное. Растолкав толпу, подошел поближе. Ба! И здесь драка.

Дюжина норманнов дралась с ватагой новгородских мужиков. Обе стороны дрались с остервенением, кровь текла из разбитых носов и ртов, стонали увечные. Мужиков было больше, но норманны брали опытом и организованностью. Они стояли полукругом, раз за разом отбивая с легкостью волны нестройной, неорганизованной толпы. Пока что ни один норманн не лежал на земле, в отличие от новгородцев. Непорядок!

Я пристроился за атакующими новгородцами, разбежался за их спинами, за мгновение до столкновения оперся руками на плечи переднего мужика и, взметнув свое тело вверх, со всей силы врезал подкованным каблуком норманна в подбородок. Такой удар не выдержал бы и бык, норманн – тоже. От удара незваный гость стал заваливаться на спину, я же, приземляясь на его место, сильно двинул локтем в голову норманну справа. Тот закачался, поплыл, и я от души добавил хук в солнечное сплетение. Норманн упал. Видя потери среди доселе неприступной норманнской стенки, ватажка новгородцев восторженно взвыла и принялась с удвоенной силой молотить супостатов, но вскоре, понеся потери в виде выбитых зубов и подбитых глаз, откатилась назад. Вокруг лежащих товарищей норманны образовали круг.

– Мужики, ко мне! – скомандовал я.

Подчинились не все, но десятка полтора подошли.

– Ну, долго вас еще норманны дубасить будут? Вам что, нравится по сопелкам получать? Значит, так, берем пятерку, что спереди, к нам лицом, разбиваетесь по двое на каждого норманна. Нападайте одновременно, один бьет в живот, второй – в голову. Можно прикрыться от одного удара, но не от двух одновременно. Все ясно?

– А ты кто будешь?

– Знакомиться после драки будем, вперед! Будем бить дружно, обязательно одолеем!

Воодушевленные, новгородцы рванули на врага. Этот наш наскок оказался результативнее прежнего, кровь пустили не только новгородцам. У данов тоже появились потери – у одного из рассеченной брови потоком струилась кровь, заливая глаза, второй выплевывал зубы. Новгородцы откатились назад. Побитые отходили, на их место рвались новые желающие.

Видя постоянную смену мужиков с новгородской стороны, норманны сочли благоразумным уступить поле боя. Подняв с земли своих товарищей, так, в виде кольца, они пробились через толпу и направились к пристани. Новгородцы ликовали. Удалось немного сбить спесь с данов.

Тут как тут появились городские стражники, но, поскольку драки уже не было, ушли ни с чем. Похоже, на сегодня приключения закончились.

Утром я проснулся с четким ощущением, что сегодня произойдет что-то важное, и я знал, что будет решающее столкновение с норманнами. Откуда взялось это предчувствие – не знаю.

После завтрака я не спеша пошел на торговую площадь. Народ вокруг только и говорил о вчерашней драке. Норманнов пока видно не было, но они точно будут – не в их характере оставлять поле боя за противником. Точно как бабка нашептала, только похоже, что идут они все. Некоторых участников вчерашней потасовки было видно – на лицах были свежие фиолетово-синие кровоподтеки и ссадины. Выглядели они угрюмо.

– Эй, люди Нова города, вы вчера струсили, на дюжину наших воинов напала половина города. Кто желает сразиться в честном бою, один на один? Оружие любое, покажите свою храбрость.

Я протиснулся поближе, но меня опередили. В центр площади вышел здоровенный молодой парень, щеки – кровь с молоком, в плечах – косая сажень. На поясе – прямой меч. Мне стало его жалко – силы много, но опыта в его годы маловато. Даны с детства учатся владеть мечом и секирой, управлять драккаром – это воины, пираты по духу.

Навстречу ему вышел сухощавый, лет сорока, вислоусый дан в кольчуге, шлеме, при длинном мече. Щита не было ни у кого из противников.

Воины встали в десятке метров друг от друга, изучая противника. Вокруг немедленно образовалась толпа зрителей. Многие, видимо, знали новгородца, подбадривали его криками:

– Митрофан, не подведи, прибей норманна!

Парень осклабился, вскинул в приветствии руки. Рановато, парень, радуешься.

Я глядел, как двигается дан – мягкой, неспешной походкой, мышцы расслаблены, и угадывал, что за этой расслабленностью скрывается сжатая пружина.

От норманнов вышел их предводитель, обратился к толпе новгородцев:

– Как будут биться воины – до первой крови или до смерти?

Сначала мнения зрителей разделились, но потом все слышнее стали крики: до смерти! Вожак норманнов поднял руки, все стихли:

– Бой!

Парень выхватил меч, легко им завращал, превратив лезвие в сверкающий круг. В толпе восторженно загудели. Норманн стоял неподвижно, потом внезапно выхватил из-за спины меч, в пару прыжков оказался рядом с парнем и ударом меча пронзил ему грудь. Толпа ахнула и смолкла. Бой окончился за секунды.

Дан вытащил меч, парень упал. Норманн деловито вытер окровавленное лезвие об одежду убитого и, не глядя, бросил меч в ножны. Все вокруг подавленно молчали. Никто не ожидал столь быстрой и трагической развязки. Быстр, ловок этот норманн, к тому же никакой игры на публику, все буднично, деловито.