Дважды возрожденный - Виктор Мурич

В ответ на противное трещание звонка за дверью раздались шаркающие шаги. Щелкнул замок, и обитая черным дерматином дверь начала не спеша открываться внутрь.

- Мичман, у тебя поесть чего-нибудь есть? - спрашиваю, как только в поле зрения появились роскошные казацкие усы, нависающие над заправленной в спортивные брюки тельняшкой.

- Виктор?! - не веря своим глазам, шепчет Мичман, как всегда произнося мое имя на французский лад с ударением на букве "о". - Живой?

- А что, так не видно? - широко улыбаюсь я. - Конечно, живой и страшно голодный.

После этих слов в прихожей начинается сплошная неразбериха: Мичман на радостях полез ко мне обниматься, а появившийся из комнаты Мотор начал бодро орать какие-то патриотические лозунги, перемежающиеся нецензурщиной.

* * *

- Ну, рассказывай! Не томи, - чуть ли не стонет от нетерпения Мотор. - Где тебя черти целый месяц носили? Мы уж такое себе понапридумывали. Искали тебя...

Удобно устроившись на широком диване, я с интересом осматриваю квартиру Мичмана. Такое впечатление, что я отсутствовал не месяц, а пару лет как минимум. Все кажется новым, незнакомым. Со стены на меня сердито поглядывает пустыми глазницами деревянная, раскрашенная в пестрые цвета ритуальная маска какого-то племени.

Мичман как-то рассказывал, что они ходили в дружеские черные страны и ему эту маску подарил старый и уродливый, как обезьяний зад, негр, за то, что он спас его сына от акулы. Я тогда еще требовал от Мичмана подробностей, но он, отмахнувшись, сослался на занятость. И мол, ничего особо интересного там не было.

Рядом со мной неуверенно шевельнулась Света и опасливо взглянула на злобно скалящуюся маску. Похоже, она не оценила должным образом этот шедевр.

Значительно больше ее заинтересовала большая модель фрегата, стоящая на полке у занавешенного тюлем окна.

Фрегат действительно выдающийся. Корпус около метра длиной, три высокие мачты с белоснежными парусами и Андреевским флагом на средней из них. Уже и не помню, как эти мачты обзываются. Мичман как-то говорил, но давненько это было.

Я с удовольствием еще раз приложился к большой чашке горячего сладкого чая с лимоном и откусил от "сиротского", во всю буханку, бутерброда с маслом и колбасой. Блаженство. Сидеть вот так в окружении друзей и помнить о себе все... Точнее, почти все.

- Познакомьтесь, - с трудом оторвался я от бутерброда, - это Светлана. Она - потомственный маг. К сожалению, пока не обученный.

- Это типа как в сказке? - полюбопытствовал сидящий в кресле в углу Мотор.

- Настоящий? - Мичман даже выпустил изо рта коптящую трубку.

- Такой же настоящий, как и срезы, по которым мы гуляли, - добродушно улыбаюсь в ответ на их удивление.

- Очень приятно! - чуть ли не хором сказали друзья, наконец-то вспомнив о приличии.

- Это Мичман. - Я ткнул пальцем в восседающего на табурете Мичмана. - Если бы он не курил эту дрянь, был бы золотой человек.

Мичман в ответ наморщил нос и погрозил мне дымящейся трубкой.

- Это Мотор. - Я указал на, как всегда, закованного в кожу со множеством заклепок Мотора, вольготно развалившегося в мягком кресле. - Если бы не его страсть к мотоциклам, был бы нормальный человек. А так, как сама видишь, байкер голубых кровей.

- Насчет голубых ты поаккуратнее, - вежливо поправил не дослушавший до конца фразу Мотор. - Ты лучше расскажи, где тебя месяц носило и где ты умудрился познакомиться с такой очаровательной девушкой.

Отмытая и отчищенная от канализационной грязи Света немного покраснела от комплимента. Странно, при ее-то внешности подобные вещи она должна слышать не один раз в день... А все равно краснеет.

- После того, как мы расстались у моего дома, - начал я повествование, - я пошатался по пустой квартире, посмотрел телевизор, поплевал в потолок и понял, что я так жить не смогу. Цитадель изменила всех нас, - я осмотрел друзей. - Мы стали совершенно другими.

- И не только изменила, - мрачно добавил Мичман, выпустив в потолок дымную свечу.